Тот снова на меня покосился, как на назойливую муху, но спустя мгновение всё-таки ответил, продолжая буквально источать всем своим видом неприязнь:
— Для тебя никакой.
— И всё-таки, — я постарался сменить тон на более дружелюбный, — раз ты всё равно здесь ждёшь, может, расскажешь, что это за место? И вообще, как мы здесь оказались? Всё равно же пока делать нечего.
Тот посопел, похмурился, подрыгал ножкой, всем видом изображая нетерпение. Но, похоже, этот самый неизвестный выбор всё не появлялся, и мужик с тяжёлым вздохом, вновь посмотрев на меня, всё-таки снизошёл до объяснений:
— Ладно. Тебе, конечно, это ничего не даст, но так и быть. Это, — он обвёл рукой пространство, — место, где души ожидают дальнейшего распределения.
— В смысле⁈ — я вновь судорожно огляделся, а в голове тут же пронеслось всё, что когда-либо слышал о различных чистилищах и тому подобном из земных религий.
Сглотнул, переспросил:
— Ожидают? То есть после смерти? Я что, получается, умер?
Тот снова вздохнул, закатывая глаза к потолку, но ответил:
— Ну, вообще, да, обычно после смерти. Но нет, ты не умер. Тебя, как и меня, сюда перенесло моё заклинание.
— Заклинание? Это, то есть, магия?
— Магия, магия, — ответил тот.
Задумчиво дёрнул себя за бороду, потом посмотрел на неё с некоторым удивлением, словно бы её тут не должно было быть, и пробормотал:
— Надо же, как привязалась, даже здесь появилась.
— Так ты маг? — задал я тут же напрашивающийся вопрос.
— Маг, маг, — подтвердил неизвестный без особой охоты.
— И зачем ты это сделал?
— Чтобы твоя душа отправилась в моё тело, — произнёс тот обыденным тоном, словно говорил о какой-то одежде.
— А твоя в моё? — удивлённо уточнил я.
— Сдалось мне твоё тело! — Он оглядел меня презрительным взглядом. — Судя по обноскам на тебе и внешнему виду, ты какой-то крестьянин или из городской бедноты? Нет уж! Сейчас откроется выбор, и я себе выберу более интересное воплощение.
За крестьянина или бедняка стало несколько обидно. Впрочем, примерно экстраполировав мои финансовые возможности на период средневековья, которое, судя по странному костюму, было там, откуда мой собеседник появился, очень может быть, что я действительно от местных люмпенов недалеко ушёл. Вот, кстати, люмпен — ещё одно французское слово, которое знаю.
— А почему у тебя выбор есть, а у меня нет? — снова спросил я.
Тот снова закатил глаза к потолку, всем видом демонстрируя, какой же я тупой.
— А с чего он должен у тебя быть? Это я это заклинание сотворил. Сотворил бы ты — был бы у тебя выбор.
Тут вдруг он встрепенулся, явно обрадовавшись чему-то, потёр руки: