Ирина выпрямилась, глуша какофонию через интерфейс. Внутри — тишина и знакомая пустота. Это даже не была победа. Это была констатация факта: её понимание магии было на столетие впереди его. Она не победила соперника. Она доказала теорему.
Через внутренний канал пришло сообщение от судьи:
«Победа. Технический нокаут. Рекорд сезона».
Она смотрела на поверженного соперника, которого уже уносили санитары-дроиды. Не чувствовала ничего. Ни триумфа, ни усталости, ни даже привычного удовлетворения от чистой работы. Только пустоту. Огромную, звонкую, как этот стальной купол над головой.
Когда-то, много лет назад, здесь был азарт. Острый, как лезвие. Сладкий привкус победы, ради которого она и выходила на арену. Теперь и он выгорел. Осталась лишь отработанная, безупречная схема.
Её покои в шпиле «Олимпуса» были тихим островом. «Стена славы» мерцала голограммами. Ирина сняла экзоскелет. Под ним — тело, выточенное годами магических медитаций и физических нагрузок. Сорок лет, но регенеративные техники и собственный контроль над метаболизмом оставили лишь тень усталости в глубине глаз. Усталости от предсказуемости.
На диване материализовалась полупрозрачная фигура её агента, Марка. Он не стал ждать видео звонка, подключился напрямую в комнату.
— Ириша! — его голос дрожал от восторга. — Четырнадцать секунд! Четырнадцать! Соцсети взорваны! Контракты сами ползут в руки! Я уже отбиваюсь от рекламы нейро кофе…
— Марк, — её голос был ровным, без эмоций. Он замолчал. — Я ухожу.
Голограмма Марка моргнула, исказилась.
— Что? Куда? В отпуск? Конечно, год был адский, я уже подбираю…
— Не в отпуск. Ухожу с арены. Навсегда.
Тишина в комнате стала густой. Голограмма агента застыла, его лицо выражало чистейший, немой ужас.
— Ты… шутишь? — выдавил он наконец. — Сейчас? На пике? Чемпионский пояс, рекорды… Ты же величайший маг-боец поколения! Ты — живая наука! Ирина, ты — бренд!
Голограмма Марка жестикулировала, вокруг него всплывали цифры контрактов, графики просмотров.
— Смотри! Живой поток только что перевалил за двадцать миллионов! Они хотят тебя! Они хотят этого! — Он ткнул пальцем в зацикленный голографический удар. — А ты говоришь о скуке? Это не скука, Ирина. Это — твой капитал!
— Я больше ничего не чувствую, Марк, — перебила она, глядя не на него, а на стену, где в цикле повторялся её удар четырнадцатисекундной давности. — Пустота. Каждый бой — как просмотр старой записи. Я знаю каждый их ход за три шага. Это не победа. Это… ритуал. Мне скучно.
— Скучно?! — взвизгнул Марк. — Тебе скучно, когда выходит тридцать миллионов в месяц? Тебе скучно, когда очередь из спонсоров на пять лет?! Ты не можешь просто… выключиться!