«Малыш, пожалуйста».
«Ты ни в чем не виноват, слышишь?»
«Сыночек, я тебя очень люблю».
«Ты моя самая большая радость».
«Ты мой бесценный дар… Вернись домой. Я каждую минуту без тебя умираю».
Бесконечный поток сообщений. Как будто эти строчки, которые он даже не читал, были ее единственной надеждой удержать сына! Или… самой удержаться.
«Пожалуйста, ответь, Богдан».
«Я нашла твои пинетки. Помнишь, какие они уродские? Я их сама вязала».
«Сыночек…»
Стахович сглотнул. Это было абсолютно невыносимо. Душераздирающе! Он видел ее исключительно в хорошем, смешливом настроении. Но сейчас… Сейчас он так живо представлял и эти ее эмоции! Они сочились из этих коротких, обрывистых сообщений, оголяющих ее нестерпимую мучительную боль.
А ведь, чтобы этого дерьма не случилось, достаточно было просто поставить его в известность! В известность о том, что он сплоховал. Наследил. Он бы…
«Что, Олег? – усмехнулся про себя Стахович. – Позволил бы ей родить? Ну, давай. Только честно, мужик. Ты бы, мать его так, ей позволил? Тебе точно нужен был этот геморрой, м-м-м? Напомни, чем ты пятнадцать лет назад занимался? Ах, развивал инвестиционные проекты! Ну-ну… И что? Сильно вписывалась в твою жизнь пузатая любовница?»
Нет? То-то же. Ты хоть себе не ври.
Стахович сглотнул собравшуюся во рту злость.
Нет, он не знал наверняка, как бы поступил, если бы Леська сказала. Но насчет себя не обманывался. И отвечая на вопрос, стал бы он на нее давить, Олег не обломался бы сказать, что это был наиболее вероятный, хоть и не единственный сценарий.
– Андрей, долго там еще?
Зачем спросил? Он ведь эту дорогу знал как свои пять пальцев. Недолго! Вон, там на серпантине крюк. И он ее увидит. А дальше что? Нет, это понятно – найти пацана, как-то… наладить контакт, наверное. Надо этот вопрос решать… А как? Разберется по ходу дела. «А пока главное – не наломать дров», – убеждал себя Стахович. И до рези в глазах вглядывался в пространство перед собой.
Море показалось сначала тонкой, едва заметной полосой между холмами. Потом всем своим темно-серым великолепием. Море волновалось – точно как он. Катило волну за волной к каменистому берегу на верную гибель. Олег мог с точностью описать, как это море пахнет… Сколько раз они бродили по его берегам, держась за руки и дыша горькой солью, водорослями и сырым, пробирающим до костей ветром.
Они проехали еще три километра, когда из-за поворота неожиданно показалась ее гостиница. Невысокое здание, вытянутое вдоль дороги. Бледно-жёлтое, выгоревшее на солнце. С простыми пластиковыми окнами и вывеской, которую, очевидно, не так давно поменяли.