На самом деле я тут формирую последний караван с честно отжатым или прихватизированным во время Итальянского похода. А вы что думали, Наполеон Великий из Итальянского похода вернулся нищим генералом? Ха-ха три раза! Война сама себя кормит. Она должна окупаться вплоть до последнего потраченного гульдена. И откуда бы у Буонапартия появились возможности натянуть на себя императорскую корону? Вот-вот и я о том же… Кроме того, нарисовалось еще несколько встреч, которые могут оказать влияние на местную политику. Оно мне надо? Так, делать мне сейчас, откровенно говоря, нечего, так что развлекусь… чисто от скуки.
И вот ко мне сюда, на крышку собора, на ее смотровую площадку (которую так никто еще не называет, даже подумать такое для местных почти что кощунство) взбирается шестидесятилетний мужчинка. Вполне еще живенький, сухонький, энергичненький такой. Человечек этот непростой. Зовут его Туллио Дондоло. И он из знаменитого древнего патрицианского венецианского рода Дондоло, из которого вышло четверо дожей этого примечательного городка. Его отец был видным политиком в Венеции, но после Наполеоновского завоевания и последующего упразднения республики, перебрался во Францию, где получил титул графа. Сынок его получил неплохое образование, вел светский образ жизни, прожигал отцовские деньги, но вскоре активно влез в политику. Женат дважды. Два сына от первого брака, а также сын и дочка от второго. Пик его политической активности пришелся на сороковые роковые… Сам Туллио стал одним из главных организаторов революции 1848 года, фактическим предводителем восстания в Варезе. Но его морально сильно подрубила гибель старшего сына Энрико во время защиты республики Мадзини в Риме в 1849 году. Там же был тяжело ранен младший из братьев, Эмилио. Туллио Дондоло вроде бы отошел от политических дел, занялся писательским ремеслом, вот только политика, она как наркотик, засасывает раз и навсегда. Так что я неожиданно получил просьбу от потомка дожей встретиться в Милане… и согласился. Сам от себя такого не ожидал.
— Ну и место вы выбрали, молодой человек… — с трудом отдышавшись, произнес Туллио, пренебрегая правилами приличия, видимо, подъем на крышу собора дался ему непросто.
— Ну вы же должны понимать меня, уважаемый граф, я пребываю в меланхолии, невеста от меня сбежала…
Туллио плюхается на стул напротив меня и наливает себе кофе, на то, что я ломаю перед ним комедию, не обращает никакого внимания.
— Ваше высочество! Я просил вас о встрече, хотя и не в столь экзотических условиях, потому как у нас тут возник один проект. И мне кажется. что ваша помощь будет тут кстати.