— Ниче се. Ты что, собирал на него досье?
— Когда этот мудак поржал мне в лицо и послал, я начал ковыряться во всем, что о нем известно, — ответил Стасик после короткой паузы.
— Ого. Ты хотел ему подосрать?
— Ну… Была такая мысль. Да что? — Косой вскинулся и повернул безглазое лицо в мою сторону, — Он кинул меня. Ясно? Когда все это затевалось… Ну… Насчет тебя… Он обещал, что мы будем купаться в жиру. Жрать с золотых тарелок, срать на злотых унитазах. Иначе я бы не подписался. Не потому что охренеть насколько хороший человек… Я ссал. Сука… Как же сильно я ссал…Думаешь, так легко подписаться на убийство? Никогда не впрягся бы… А теперь что? Золотые унитазы есть у них у всех. А я сижу в долбанном магазине, в долбаной подсобке без своих долбанных глаз…
— Понял, — я помолчал пару секунд, — Ладно, Стасик. Тогда считаем, что мы договорились. Ты будешь паинькой, а я оставлю тебя в живых.
— И глаза? Глаза тоже вернешь⁈ — взбодрился Косой.
— Э, нет… С этим торопиться не будем. Я, конечно, проникся твоей речью. Особенно про унитазы. Но… Видишь ли, Стасик, последние восемь лет научили меня, верить нельзя никому. Так что твои глаза пока останутся залогом нашего сотрудничества.
Я поднялся, уже занес ногу, чтоб переступить через порог, когда Стас меня вдруг окликнул:
— Погоди…Слушай, пока тебя не было произошло что-то странное, — он нервно дернул башкой, будто пытался посмотреть по сторонам и проверить не подслушивают ли нас, — Я начал… видеть что-то. Картинки. Большое пространство, похожее на перевернутую чашу, темный каменный пол залит кровью… башни из черного стекла… солнечного света нет… тусклый сумрак… и человек в серебряной маске. Он смотрел на меня… прямо из темноты.
Я завис на пороге. Просто застыл каменным изваянием. Хорошо, что коробка с глазами Косого стоит далеко и он не видит сейчас моего охреневшего лица.
Стас описывал Изначальный Град. Реально. Но, сука, как⁈ Он никогда там не был. Он не мог это придумать!
Я медленно повернулся, подошел к Стасику, сел прямо напротив него на корточки. Около минуты просто молча изучал чёрные провалы глазниц.
— И как это началось?
Он завозился. Нервно пожал плечами. Наверное, чувствовал мой взгляд.
— Да хрен его знает. Просто сидел и вдруг что-то щёлкнуло. Как проектор. Хренак — башни. Хренак — какой-то мудила в серебрянной маске.
Я прислонился спиной к стене, сполз по ней и плюхнулся задницей прямо на пол. Переваривал слова Косого.
То, что он не врет — факт. Ни один человек не способен описать Изначальный град кроме меня.
И что тогда выходит? Я использовал свою извращенную магию, вырвал глаза Стасику и превратил их… во что? В гребаный телевизор? Они стали антеннами, улавливающими эхо другого мира? К такому меня жизнь не готовила.