— Этому парню? — уточняет тетка лет шестидесяти в цветастом платье с плетенной авоськой в руках.
— Если вы про меня, — вклиниваюсь в их разговор. — То мне не надо никакой скорой, я в норме. Сижу тут отдыхаю, — отворачиваюсь и удивленно разглядываю людей вокруг себя в старомодной нелепой одежде. Мужчины в серых мешковатых брюках и пиджаках с широкими лацканами, женщины в платьях с яркими цветочными узорами. В руках у некоторых авоськи с треугольными молочными пакетами и буханками хлеба.
В руках мужчины газета с какой — то старой датой выпуска. Вглядываюсь пристально в год издания, строчки плывут перед глазами −1976 год?
Что за фигня? Да, нет. Просто показалось.
Сознание мотает туда — сюда.
Или меня используют в каком-то проекте блогеры или я по странной случайности оказался в незнакомом мне мире. И зовут меня здесь Макар Сомов.
Скольжу взглядом по рукам и ногам молодого парня семнадцати лет. Длинный худосочный молодой человек. М-да.
Мне в этом году полтинник стукнул. И походу зря я банки себе в качалке делал.
Теперь мне Никитина рассказывает, что я в школе учусь. Скорее поверю, что на сайте Одноклассники. ру меня нашла. И вот теперь втирает.
По ее логике — я старшеклассник. Если такое и допустить, то сейчас на улице весна. Народ в легкой одежде снует повсюду. А это значит, что учебный год подходил бы к концу. И класс «наш» был бы выпускным.
— Что с тобой? — слышу низкий мужской голос. — Тебе помочь?
Поворачиваю голову и вижу склонившегося над собой мужчину лет тридцати. Мужчина среднего роста в очках, одет в какой-то невзрачный серый костюм. И оправа очков такая, как была у моей бабушки.
— Нет, не надо. Я сам, — поднимаюсь на ноги.
— Сомов? — брови мужчины удивленно ползут на лоб. — Что ты тут делаешь?
Странный какой тип. Не видит, что ли.
— Поскользнулся, упал, ударился об асфальт, — докладываю сухо, как сводку.- Чувствую себя нормально. Сейчас пойду домой, — неожиданно быстро беру влево.
Мужчина поднимает с земли коричневый портфель, туго набитый школьными тетрадками и идет в другую сторону.
Хлопаю себя по карманам, одиноко звякают монеты.
Может я все-таки сплю?
И вижу очень реалистичный необычный сон. Проснусь и все вернется на круги своя.
Но если все это реал? Какой, к черту, реал, глупости.
Не могли же в небесной канцелярии так напутать и подселить меня явно в чужое тело.
Высыпав на руки мелочь, пересчитываю, хмурюсь.
Одна, две, три, пять, десять копеек. Будто на паперти собирал.
Пошарив еще в кармане, нащупываю шуршащую купюру. Вытаскиваю на свет и, бережно разгладив ребром ладони, довольный взираю на трешку.