Анарион сидел как громом пораженный. Отцовские откровения навели его на мысль, которая теперь казалась очевидной. Тиадра не сказала: «Я вас не люблю», она сказала: « Вы меня не любите». Значит ли это, что у княжны Сияния есть к нему чувства? Могла ли она отказать, просто не желая сломать ему жизнь? Позаботиться о короле в ущерб себе? Всё внутри Анариона подсказывало, что да, это вполне в характере Тиадры.
Тогда, в степи, может, она была и права. Но сейчас… он постоянно думал о ней, хотел слышать ее голос, желал прикасаться. Его величество не мог представить возле себя ни одну другую женщину…
Молодой король резко поднялся.
— Спасибо, отец. Мне срочно надо вернуться в Аэркарас! — и он буквально выбежал из комнаты.
Охрана еще не получила приказ расквартировываться, поэтому ждала во дворе. Его величество вскочил на Алмаза и погнал его во весь опор, не особенно заботясь о том, поспевает ли за ним отряд.
Во дворце Анарион отпустил охрану, велел Кельторну набрать себе ванну и попытался расслабиться и привести мысли в порядок. Те, однако, совершенно слушаться не желали. Не найдя спасения в воде, молодой король оделся и еще некоторое время метался по собственной спальне, как барс в клетке. С одной стороны, нужно было как-то успокоиться и всё обдумать на свежую голову. Ну приедет он к ней и что скажет? Какие приведет аргументы? Чем брак с ним привлекательнее свободы? С другой — какого демона он вообще ждет? Рейвен была замужем, влюблена, и их разделяли миллионы световых лет. Тиадра же свободна и, вполне вероятно, отвечает ему взаимностью. И до нее всего пара часов на аэрокаре, чтобы уже окончательно прояснить вопрос.
Молодость победила здравый смысл, так что Анарион надел коммутатор под камзол, пояс с оружием поверх него и вышел. Охране он запретил кому-либо что-либо отвечать, а сам направился к Фиравелу. Был уже поздний час, так что логично, что князь Сияния был разбужен.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил юноша, спрыгивая с кровати и пытаясь быстро одеться.
Его величество лишь повернул голову к охране юного князя и слугам, как те тут же закрыли дверь с обратной стороны.
— Я лечу делать предложение вашей сестре и счел бесчестным не поставить в известность вас, как ее князя, брата и своего друга. Но больше ни одна живая душа об этом знать не должна.
Анарион уже стал разворачиваться, чтобы покинуть комнату так же стремительно, как и вошел, когда Фиравел преградил ему путь.
— Пог-годите, сир, вы хотите лететь прямо сейчас⁈
— Да. И я рад, что вас смущает только это.