— Например? — насторожился Чингиз.
— Полагаю, в вашем случае речь может идти только о двух типах оружия массового поражения, — сказал Реджи. — Во-первых, это драконы.
— Драконы?
— Драконы. Такие большие крылатые твари, которые умеют летать и дышать огнем.
— А во-вторых?
— Волшебники.
— Только не говори мне, что ты воспринимаешь волшебников всерьез.
— Почему бы и нет?
— Негориус был волшебником, и что с ним стало?
— Негориус играл по правилам, а такое поведение крайне нетипично для волшебника, — сказал Реджи. — Лично я так и не понял мотивы его поступков. Странный он был тип. Вот твой новый босс не вызывает у меня никакого удивления. Он как раз такой, каким и должен быть.
Подземный ход, которым продвигался Негоро, закончился небольшим залом с довольно высокими для подземелья потолками. Негоро воткнул факел в щель между камнями и огляделся по сторонам. Через несколько минут усердных поисков ему удалось обнаружить в одной из стен нечто смутно похожее на дверь.
Тронная палата княжеского терема в Триодиннадцатом царстве была забита народом так, что не то что яблоку, желудю упасть было негде. Многие хотели поприсутствовать на справедливом суде, который князь Владимир Верный Путь вершил над зловредным старикашкой Кащеем.
Подсудимый, закованный в цепи, сидел на специально предназначенной для него дубовой скамье. По бокам от него стояли двое былинных богатырей — Алеша Попович и Добрыня Никитич, руки обоих лежали на рукоятях мечей. Старший богатырь, Илья Муромец, стоял поодаль, недвусмысленно поигрывая своей страшной боевой палицей, с которой он никогда не расставался.
Шел четвертый час допроса подсудимого.
— Насильничал ли ты красных девиц? — в который раз интересовался князь Владимир.
— Таки посмотрите на меня и скажите, кого вы видите перед собой, — отвечал Кащей, выбрав линию защиты, именуемую «полной несознанкой». — Вы видите перед собой старого и больного человека. Что такому человеку может быть нужно от красных девиц, кроме доброго слова и уважения к его сединам? Красные девицы сейчас не те, что раньше. Вы их видели? Чтоб такую снасильничать, дружина богатырей нужна, и то силенок может не хватить.
— Отпираешься, значит? Ладно, к допросу свидетелей мы можем приступить позже. А не замышлял ли ты козни супротив земли нашей вообще и правления моего в частности?
— Обижаете, гражданин начальник. Я, может быть, и нежить, но я своя, славянская нежить. Нельзя априори обвинять меня в отсутствии патриотизма. Сколько раз я мог продать вас хазарам, печенегам, кипчакам, половцам или татаро-монголам? Лучше не спрашивайте, сколько. Я бы уже олигархом был, даже если бы за каждый раз, когда я отклонял такие предложения, мне заплатили хотя бы по одной монете. И вообще, я рассматриваю этот суд как попытку опорочить мое честное имя, и в том случае, если меня не устроит вынесенный приговор, я оставляю за собой право обжаловать его в вышестоящей инстанции вплоть до суда по правам человека в Гааге.