Джеймс Гандольфини по кличке Гэндальф [15] был широко известной в узких кругах посвященных лиц фигурой. Обычно он носил длинные серые балахоны, под которыми было удобно прятать любое, даже самое крупнокалиберное оружие, редко стриг волосы и всегда имел при себе массивную дубинку, которую выдавал за свой посох. Он был очень опасным субъектом, замешанным не в одно темное дело, и обычно работал посредником между великими мира сего и такими типами, как Фредди.
Хозяин дома встретил дорогого гостя посреди комнаты. Они тепло обнялись, пожали друг другу руки и трижды расцеловались. В их кругах показное проявление дружбы было в большой цене, и ничто не говорило об истинных взаимоотношениях людей, этими проявлениями обменивающихся.
Фредди усадил гостя в кресло, налил ему вина и угостил толстой гаванской сигарой.
— Я к тебе по делу, — сказал Гэндальф. — Дело это серьезное, деликатное, и нам лучше поговорить наедине.
Фредди стрельнул глазами в сторону Сэмми, и тот тут же испарился. Впрочем, далеко от кабинета он не ушел, остановившись за дверью и приложив волосатое ухо к замочной скважине.
Подслушивает, подумал Гэндальф. Ну и ладно. Все равно гранату без чеки в мешке не утаишь.
— Что за дело привело тебя в мою скромную обитель, Гэндальф? — поинтересовался Фредди. Присутствие Сэмми за дверью не укрылось и от его внимания. Впрочем, у Фредди не было тайн от своего телохранителя. Почти не было.
— Тема мутная, и началась она довольно давно, — сказал Гэндальф. — Ситуация на данный момент обстоит не очень хорошо и с каждой минутой промедления грозит выйти из-под контроля.
— Ну а если в двух словах? — попросил Фредди, зная умение Гэндальфа говорить часами, так ничего и не сообщив о сути.
— Саурон оживился, — сказал Гэндальф. — В смысле воскрес.
— Как это? — удивился Фредди. — Его же вроде бы еще Исилдур на нож поставил?
— Поставил, — согласился Гэндальф. — Но с такими личностями, как Саурон, никогда нельзя быть ни в чем уверенным. В общем, по последним данным, он воскрес. Правда, пока частично. На данный момент в нашем мире присутствует только его глаз.
— Правый или левый? — поинтересовался Фредди.
— Об этом история умалчивает, — сказал Гэндальф. — Сейчас нам неважно, правый это глаз или левый.
— Мне важно, — сказал Фредди. — Я люблю стрелять своим врагам в левый глаз.
— Увы, одной только стрельбой тут не обойдешься, — сказал Гэндальф. — Ты наследство, которое тебе твой дядька оставил, хорошо сохранил? В полном, так сказать, объеме?
— А что конкретно тебя интересует?
— Кое-что из золотишка, — сказал Гэндальф. — А именно — гайка.