Черт…
Пульсация между ног начинает рубить мысли в клочья. Он двигает пальцами быстро, надавливает правильно, ведь тоже изучил мое тело. Он знает как надо. Он знает, как заставить меня не анализировать, а чувствовать — и я взрываюсь. Всего через пару мгновений чувствую, что пружина дошла до своей точки, вот-вот вырвется, и бам! Это происходит. Тело начинает дрожать, по внутренним частям бедер проходит судорога.
А я задыхаюсь.
В чистой эйфории.
Сквозь поволоку ощущаю, как он надавливает головкой и резко врывается в меня — стонет также громко. Я сжимаю его, пульсирую, а он разгоняется сразу на максимум и доводит меня до второго оргазма сразу.
Только он сильнее. Еще сильнее.
Мне так нравится ощущать его внутри себя, что я кончаю до черных точек перед глазами, цепляюсь за него, воздуха не чувствую! И ничего не чувствую, кроме него внутри себя.
Он делает это следом. Быстро и грязно. Его тело сильно напрягается, потом он резко вытаскивает из меня член, и горячая сперма льется на живот.
Арсений не перестает стонать, он трется о меня, совершая непроизвольные фрикции, а я так хочу запомнить его таким, что открываю глаза и любуюсь.
Как дрожат его ресницы. Как руки не выдерживают и сгибаются в локтях. Как его тело рябит, точно плохое изображение сыпется. Как он задыхается тоже… на венку на лбу любуюсь, на желваки…
И черт. Черт!черт!черт!
Почему ты не можешь хотя бы попытаться?
В носу снова начинает колоть, а разочарование и боль возвращаются с новой силой. Они давят меня прямо в грудь, разъедают все изнутри — это больно. На самом деле больно. Не так, как было с Вадимом — и вот в чем разница: там чувства были розовыми замками глупой, наивной девчонки. Я до сих пор такая, но с Арсением не строила сказок, сотканных из снов. Я была с ним настоящей, потому что он был со мной настоящим. Такой, какой он есть. Грубый, наглый, но обаятельный и харизматичный. Дикий. Страстный.
И в этом парадокс. Он никогда не пытался быть джентльменом, он далек от представления идеального мужчины, но он — самый важный, самый ценный мой опыт. И самые большие чувства…
Слезы все-таки катятся по щекам, и я понимаю, как жалко выгляжу сейчас. Правда. Но не могу остановиться.
Хватаюсь за горло, чтобы хотя бы немного минимизировать боль, а он медленно открывает глаза и смотрит точно мне в душу.
— Не плачь… — шепчет хрипло, но как же не плакать?
Когда это наш последний раз…
Больше он ничего не говорит. Наверно, знает, что нечего добавить. Вместо того снова входит в меня по-прежнему горящим членом, ложится сверху и целует.