— Как это — «не захотел»? Он же у вас тут? Почему не выяснили сразу? — довольно жёстким тоном спросил один из фсбшников.
— Во-первых, любой человек может не захотеть говорить на любую тему. У нас это, кажется, в Конституции записано, разве нет? А Тумин — не «любой», а, ещё раз, сильнейший известный нам одарённый. Да, изначально мы рассчитывали помочь ему решить довольно серьёзную проблему, поставив его тем самым в положение должника, но, если коротко, ничего толком не вышло, и, в итоге, скорее он нам помог, чем мы ему. Уж как минимум — мы не можем давить на долг. А больше на него надавить и нечем!
Люди в кабинете зашевелились, зашептались, и только троица в костюмах сидела неподвижно, вперив одинаково немигающие взгляды в докладчика.
— Больше того, хотел бы предостеречь относительно термина «приобретение» — это не совсем корректно. Мы с ним договорились, он здесь на сугубо добровольных началах, его доверие нам ещё предстоит завоёвывать. Даже мне! И скажу без ложной скромности, без меня — эмпата — он вообще тут ни с кем общаться не будет! В частности, заранее предупреждаю: я уверен, что стоит вам, — тут Сергей нагло показал пальцем на «штатских», — просто к нему подойти и заговорить в вашей манере, как он… уедет обратно в Штаты в тот же день. И ничего мы с него не получим!
— А вы не зарываетесь, молодой человек? — с явным неудовольствием проговорил старший фсбшников.
— Я просто реально оцениваю ситуацию. В отличие от вас!
— Тихо, тихо! Сергей, давай поспокойнее. Я понимаю, ты принимаешь это всё близко к сердцу, но не забывай — мы делаем одно дело, — вмешался директор института. Повернулся к «штатским»: — И вам, Иван Анатольевич, напомню про наш вчерашний разговор — возможно, теперь вы лучше понимаете, что я имел в виду? Уверяю вас, это самые безобидные цветочки! И не дай бог никому из нас ягодки увидать…
— Я всё помню, — сквозь зубы проговорил фсбшник. — Продолжим?
— Продолжим. Реальной информации у нас мало, мы пытаемся общаться и узнавать больше, но пока Тумин очень плотно занят с медиками, на разговоры за жизнь времени почти не остаётся. Что у нас есть: инициировался ещё в детстве, но неосознанно. Понял, что умеет что-то из ряда вон выходящее года два назад, тогда же начал целенаправленно тренироваться. Сначала умел перемещаться примерно как все прочие прыгуны — на десятки, затем сотни метров, строго в пределах видимости. Каким образом произошёл качественный скачок в умениях — не известно. По некоторым косвенным данным — он и сам не знает.
— Косвенным данным? — переспросил зам по науке.