Двери в гостиную распахнулись, и в прихожую выпорхнула мама, одетая для выхода в свет. При виде меня ее улыбка чуть дрогнула, но потом вновь засияла на мощности в два мегаватта.
— Джи-Джи! — Она стиснула меня в объятиях ровно на две секунды и похлопала по спине, что, собственно, довольно точно определяет наши с ней отношения.
Господи, как же я ненавидела это прозвище.
— Мама? Что ты здесь делаешь? — спросила я как можно мягче, чтобы она не подумала, будто я ей не рада, и не впала в истерику.
Она напряглась и отстранилась, ее улыбка померкла.
— Ну… на самом деле, я ждала тебя, милая. Я знаю, как тяжело ты переживаешь потерю прабабушки, а теперь, когда ты потеряла еще и мужа, я подумала, что тебе пригодится надежный аэродром для мягкой посадки. — Она с сочувствием оглядела меня с ног до головы, слегка приобняла за плечи и выгнула бровь. — Ты выглядишь совершенно разбитой. Я знаю, как тебе трудно, но, поверь на слово, в следующий раз будет легче.
— Не надо мне никаких следующих разов, — тихо произнесла я.
— Ты же не знаешь, что случится дальше. — Ее взгляд смягчился.
Она никогда в жизни не смотрела на меня с такой нежностью.
Мои плечи поникли, и непробиваемый защитный барьер, который я возводила годами, треснул и начал рушиться. Возможно, мама перевернула страницу и начала новую главу. Прошли годы с тех пор, когда мы с ней были по-настоящему вместе, и, возможно, мы наконец-то достигли той точки, в которой сумеем…
— Джорджия? — Из гостиной выглянул какой-то мужчина. — Он пришел?
Мои брови взлетели на лоб.
— Кристофер, вы извините меня на минутку? Моя дочь вернулась домой. — Мама одарила его улыбкой на миллион долларов, которая в свое время сразила всех ее четырех мужей. Она взяла меня за руку и попыталась утащить на кухню, не давая заглянуть в гостиную.
— Мама, что происходит? И не ври, пожалуйста.
Блажен, кто верует .
Ее лицо вмиг посерьезнело, напомнив, что мамина способность менять планы на лету уступает только ее безразличию к чувствам других. Она мастерски преуспела и в том и в другом.
— Я веду деловые переговоры, — медленно проговорила мама, взвешивая каждое слово. — Не забивай себе голову, Джи-Джи.
— Не называй меня так. Ты знаешь, как я ненавижу, когда меня так называют. — Джи-Джи была маленькой девочкой, которая слишком часто смотрела в окно, с тоской провожая глазами задние фары маминой машины, а я уже взрослая. Я не она. — Какие именно деловые переговоры?
— Все срослось, пока я ждала твоего возвращения. Неужели так трудно поверить, что я желаю тебе добра? Ну, подай на меня в суд за то, что я стараюсь быть хорошей матерью. — Она вскинула подбородок и быстро-быстро заморгала, обиженно поджав губы.