В семь утра, когда они оба проснулись уже окончательно, в дверь их спальни настойчиво постучали.
— Наверное, это Констанс, — пробормотала Скарлетт, прижимая Уильяма к груди.
Джеймсон убедился, что она прикрыта одеялом, распахнул дверь и увидел стоящую в коридоре Констанс, которая загораживает проход Говарду.
— Подожди внизу, — сердито проговорила она.
— Это слишком важно.
— Что происходит? — спросил Джеймсон с порога.
Говард провел рукой по волосам и посмотрел на него поверх головы Констанс.
— Как я понимаю, ты еще не включал радио и не слышал новости.
— Нет, — ответил Джеймсон, чувствуя, как внутри все напряглось.
— Японцы атаковали Перл-Харбор. Тысячи наших погибли. Флота больше нет. — Голос Говарда дрогнул.
— Черт.
Тысячи наших погибли . Джеймсон тяжело привалился плечом к дверной раме. Последние два года жизни он посвятил тому, чтобы не пустить эту войну на американскую землю, а по ним тем временем ударили исподтишка.
— Да. Понимаешь, что это значит? — Говард стиснул зубы.
Джеймсон кивнул, быстро взглянул на жену, на чьем лице отразился неподдельный ужас, и повернулся обратно к своему другу.
— Мы не на том конце света.
Скарлетт,
Как ты, любовь моя? Тоскуешь так же, как я? Я нашел нам дом за территорией части. Осталось дождаться приказа о твоем переводе, и мы вновь окажемся вместе. Я буду ждать тебя вечно, Скарлетт. Вечно…
Я сел за стол. Спина и руки гудели от боли. За последние два дня снега навалило почти с метр, и я два часа разгребал подъездную дорожку у дома Джорджии. Да, можно было бы позвонить в снегоуборочную компанию, но зимой в Колорадо скалолазанием не займешься при всем желании, и мне отчаянно не хватало физических нагрузок. Однако я сильно недооценил длину подъездной дорожки.
— Ты занят? — В кабинет заглянула Джорджия, и я сразу забыл о боли в мышцах. — Не хочу тебе мешать, но я не слышала стука клавиш и подумала, что можно предложить тебе пообедать. — Ее улыбка сбила бы меня с ног, если бы я уже не сидел.
— Ты можешь мне предложить все, что хочешь и когда захочешь.
Я сказал правду. Я дам ей все, что ей хочется, — включая себя самого.
— Честно говоря, пообедать — это громко сказано. Но я сделала горячие сэндвичи с сыром.
Она вошла в кабинет. В одной руке — тарелка с двумя сэндвичами, в другой — стакан несладкого холодного чая.
— Спасибо. — Я достал из верхнего ящика пробковую подставку и положил ее на стол. За последние несколько недель мы оба на удивление легко приспособились к потребностям и желаниям друг друга.