Кён узнал от Ланатель кто она, откуда и почему прибыла, и даже заполучил некоторую полезную информацию о вселенной и энергии крови. Осталось только разобраться с самым главным: «Как мне отнять у тебя „Дитя пустоты“?»
Парень почувствовал от Ланатель всплеск жажды крови. Неудивительно. Приказы не могут изменить суть человека — его желания и эмоции. Очевидно, она будет категорически против, если попытаться отнять у неё бесценное легендарное сокровище.
«Никак.» — выплюнула императрица.
«В каком смысле никак? Ты же как-то достала его из Валиры.»
«„Дитя пустоты“ меняет своего владельца лишь единожды, когда тот испытывает невыносимые страдания. Второго раза не будет. Оно поймёт, что у любого нового носителя его ждёт одно и то же, поэтому не увидит смысла в лишних телодвижениях. И никакие манипуляции или грубая сила не заставят его передумать, потому что это существо игнорирует все вселенские законы, особенно те, которые воздействуют на него насильно.»
{Что за бред… Почему всё именно так… Врёт? Нет, она не может.} — Кён задумчиво хмыкнул. — «Странно как-то. Вы даже подробностей про легендарные исторические события не знаете, однако про „Дитя пустоты“ осведомлены в таких деталях. Как это понимать?»
«Наследие Батори хранит в себе огромные знания в этой области.» — сухо ответила она.
«Вот тут попрошу поподробнее.» — потребовал Кён.
«Раса вампиров испокон веков страдала низкой плодовитостью. Женщины рожают только от тех, кого от всего сердца полюбят. Нам надо было сделать так, чтобы женщины научились влюбляться. Поэтому мы пытались раскрыть секрет механизма любви. Изучали эмоции и чувства живых существ, пытаясь понять, как и где они зарождаются…»
«И вы серьёзно так и не нашли ответ?» — усмехнулся Кён. — «Даже если отбросить сексуальный интерес, который у нормальных людей рано или поздно перерастает в страсть и любовь, то есть ещё один рабочий способ, и кроется он в работе мозга, который терпеть не может несостыковки и отсутствие объяснений, то есть диссонанс.»
«Если человек тратит свои ресурсы на что-либо, то он начинает это ценить, даже если объективно это того не заслуживает, иначе какого хрена он всё это до сих пор делает? А если объект не противоречит половому интересу, то возникает любовь.»
«Вот, например, дарит парень некрасивой девушке подарки, ухаживает за ней, потому что так принято в обществе, и длится это не день-два, а месяцы, а она к нему холодна и неприступна, умело держит дистанцию. Что должен подумать мозг парня? Что он придурок, который напрасно тратит своё время? Что он последнее ничтожество, которого динамит даже некрасивая женщина? Нет. Он найдёт подсознательное оправдание: она слишком хороша, вот почему его старания столь неэффективны. Соответственно, у него постепенно зародится интерес, который перерастёт в увлечение и даже любовь, а вместе с ней он начнёт идеализировать объект своих воздыханий. И вдруг некрасивая девушка превратится в идеал красоты, без которой весь мир не мил…»