Спустя один год
Стивен
В салоне машины комфортно — кондиционер справляется на отлично, но я знаю, какой палящий зной снаружи. Моя рубашка успела прилипнуть к телу, пока я шел от офиса до парковки. Поэтому душ и стакан холодной воды — это первое, чего я хочу. Потом к жене и сыну.
Движение на дорогах рыхлое и неспешное, я добираюсь до дома меньше, чем за час. Бросаю тачку под навесом и иду по мощеной дорожке, засаженной по обеим сторонам цветущими кустами роз. Стефа их очень любит.
Жена встречает в холле первого этажа. Приближается мягкой походкой, встает на носочки и обнимает за шею.
— Мне в душ надо, — говорю, проезжаясь губами по ее щеке.
Она утыкается носом в кожу за ухом и демонстративно втягивает воздух. Мои руки соскальзывают с ее поясницы, пальцы впиваются в сочную мякоть, дергают. В паху мгновенно тяжелеет.
— Тимофей спит?
— Ммм… — поднимает на меня затуманенный взгляд, — Нет, он с мамой наверху… Мама приехала.
— Бля… — вырывается у меня.
И это не по отношению к визиту тещи. Бесит невозможность уединиться в собственном доме прямо сейчас.
Мы целуемся до тех пор, пока жена сама не выбирается из моих объятий, а затем вместе поднимаемся на второй этаж.
Наталья Игоревна, мать Стефы, в итоге стала частью нашей семьи. Обосновалась в ней окончательно с рождением Тима. Стеша долго принимала ее, узнавала заново и в итоге смогла полюбить ее такой, какая она есть. Немного легкомысленной, поверхностной и непостоянной. Но это стоило того, чтобы у нашего ребенка были две бабушки, а не одна.
Дверь в просторную светлую детскую открыта. Тимофей с видом барона лежит на руках тещи и сосет свой кулак.
— Стеша, мне кажется он голодный… — обеспокоенно проговаривает она, оборачиваясь, — Стивен!.. Здравствуй!
Остановившись у порога, я здороваюсь.
— Зубки режутся, мам… — подходит к ней и забирает сына.
Застываю, запечатлевая кадр всякий раз, когда вижу эту картину — мой сын на руках у своей матери. Настолько идеальную, что, затаив дыхание, на нее можно смотреть вечно. Стефа изменилась после родов, стала еще нежнее и ласковее. Движения и жесты — плавными, голос более глубоким. Она создана для того, чтобы рожать моих детей.
— Я в душ, — роняю тихо и выхожу из комнаты.
Быстро раздеваюсь и встаю под прохладные упругие струи. Смываю с себя пот, усталость и запах загазованного города. Затем влезаю в майку и шорты и возвращаюсь в детскую.
— Стефа спустилась в кухню. Они там с Ириной над каким-то новым рецептом колдуют, — говорит Наталья Игоревна, уступая мне место у кроватки сына.