— Он пытался торговаться со мной, — что-то в мертвом голосе поменялось, показалось, я услышала усмешку. — Но что бы сын Самогеты ни просил, я знал, что возьму взамен. Ваша любовь — невысокая цена за твою жизнь. За жизнь всего рода.
— Что ты возьмешь с меня за его жизнь? — оказывается, я тоже была готова на сделку с ним.
Вдали завыл ветер и донес шепот:
— За его жи-и-изнь…
Я почувствовала привычную злобу, ту, которая убивает меня каждый раз, когда вспоминаю, как он отказался от меня. Оказывается, он отказался от нас ради силы, чтобы понравиться отцу. Отцу, который ни в грош его не ставил. Низко. Подло. И заслуживает смерти.
Оникс странно дернулся.
— Тебе нечего мне предложить, Изинтия. Тебе пора.
Я шагнула вперед, понимая, что он увиливает от ответа. В это мгновение фигура хозяина лабиринта распалась, растворилась и осыпалась песком.
— Нет. Ты не можешь! Вернись! — закричала я.
Ответом послужила вдруг отворившаяся дверь, которой до этого там не было, за ней в пустом коридоре зажегся факел. Меня выпроваживали.
— Ненавижу! — закричала я еще громче, и эхо понесло по коридорам:
— Ненави-и-ижу-у-у…
Парагон кинулся ко мне сразу же, как только я открыла дверь.
— Где Великая?! Почему так долго?
Он схватил меня за плечи и начал трясти, я не могла отбиться, привыкая к свету палящего солнца.
— Время кончилось. Первомать вернулась к себе, я одна добиралась до выхода и немного заблудилась, — я впервые лгала магистру.
Понимала: этот странный разговор с Ониксом лучше сохранить в секрете.
Парагон отпустил меня и со вздохом облегчения шагнул назад.
— Портал Великой закрылся, — сообщил он. — Нам придется идти пешком до Ашадана, и оттуда порталами доберемся до Стуфуса. Пойдем ночью, нагони нам пока туч, чтобы мы не спеклись на солнце.
Перспектива топать по пустыне не прельщала, но это была хорошая возможность все обдумать. Зачем Оникс мне все это рассказал? Ненавидеть слепо легче, чем прозрев.
Мы вышли из лавки Маду, изнутри съедало беспокойство. Вот не люблю я все эти разговоры с жрицами Смерти, и запах яснотки теперь будет преследовать целый круг. После мрака глаза медленно привыкали к дневному свету и немного слезились. Маг, которому поручили охрану Амидеры, ждал, лениво прислонившись к стене, а над его головой раскачивалась вывеска, которая и привлекла голубоглазку — черная ворона, клюющая лисицу. «А змея внутри ждет», — добавила я про себя. Ох, не верю я во все эти якобы случайности.
— Вода скоро забурлит и принесет ответ, — я тихо повторила дурацкое пророчество и покрутила головой в разные стороны.