— Ты с мамой поговорила? — сменил тему я, подождал, пока Борис закроется в ванной, и добавил шепотом: — Ну, про Алексея.
— А-а-а, это… Да там вообще ржака. Мама у нас, как маленькая. Посчитала, что обязана как-то отблагодарить его за адвоката и пошла помогать убирать в гараж. Алексей ее помощь трактовал по-своему и стал оказывать знаки внимания. Она поняла, что нравится ему, и сбежала.
— Ну а главное-то узнала? Он ей как?
— Никак. Он ей противен, — пожала плечами Наташка, прошептала, передразнивая мать: — «Он же алкоголик! И без ноги. Фу, какая гадость!» Я ей говорю, что нормальный он мужик, тетка, вон, чуть за столом ему не отдалась. Говорю, отец чем лучше был? Орал только и руки распускал. А она на своем стоит: что придурошный Алексей, и шутки у него дурацкие, и сам он противный, надо ему духи вернуть. — Помолчав немного, Наташка добавила: — Я спрятала духи, они классные и стойкие. Тем более уже начатые.
Я покачал головой и глубоко вздохнул. Наташка продолжила:
— Самое противно, что она начала отца с ним сравнивать, что-де Рома был — настоящий мужик! Все по делу, все четко, за ним, как за каменной стеной, а этот мало того, что калека, так еще и клоун, и ведет себя, как ребенок.
— Господи! — Я провел ладонями по лицу.
Только подумал, что все хорошо, мама будет с хорошим человеком, в безопасности, а ей он, оказывается, не понравился. И даже не равнодушна она к нему, а он ей противен. Если в равнодушии можно разжечь огонек интереса, то в отвращении — никогда.
— Да сама в шоке. Нормальный же мужик. Симпатичный даже. А она фукает.
За Каналью стало обидно. Вовсе он не как ребенок себя ведет, в отличие от мамы. И решения принимать умеет, и ответственность на себя взять может. А что веселый — так хорошо же, живой человек, настоящий. У отца вовсе чувства юмора не было.
По духу и ментальной зрелости Каналья был мне гораздо ближе, чем мама, и очень жаль, что мы не породнимся.
— А все-таки, за что дракон хотел побить Лялину? — не унималась Наташка, жаждала подробностей, чтобы их посмаковать.
Наверное, так она мстила за годы унижений и изношенные вещи.
— Я толком не понял. Поздравил его, выяснил, что надо — и домой.
— А что надо-то? — спросила она. — От него-то?
— Да подвал наш ограбили, вынесли все, мопед угнали…
Наташка аж всхлипнула, закрыв лицо руками. Все равно завтра все всё узнают, тем более, воров поймали.
— Преступников взяли, все нормально. Мопед завтра вернут.
— Фу-ух. Обидно было бы! Вот оно что, вот чего ты от бабушки так рано сбежал! Но, в общем, ура! — Наташка меня обняла. — С паршивой овцы хоть шерсти клок. С драного дракона — хоть чешуинка!