— Я уйду, — говорю ровно, подцепляю очередную бумажку из папки, теперь пытаюсь сосредоточиться, глядя на документ. — Но мне нужно вам объяснить.
Выдаю ему все детали. Уже знаю это наизусть. Заранее изучила, уточнила, чтобы потом быть полностью готовой, ответить на любой вопрос.
Однако у Тагирова нет вопросов. Он слушает меня молча. Лишь слегка бряцает цепь. Металлическое позвякивание действует на нервы. Но я стараюсь не обращать на это внимания. Просто механически поясняю все. И наконец, замолкаю, поднимаю взгляд на заключенного.
— Таким как ты здесь не место, — хрипло произносит Тагиров.
Бумаги на столе его не волнуют. И похоже, моя заготовленная речь тоже.
— Я тебе шанс дал, — замечает он, хищно прищуривается.
— Вы…
— Ты сама это выбрала.
Наверное, тут у меня окончательно сдают нервы.
— Послушайте, ничего я не выбирала. Просто показала вам документы и…
Остаток фразы о том, что теперь я как раз могу уйти, забивается в горле.
Тагиров поднимается. Резко, рывком.
Звон цепей, ударяющихся о пол, точно режет.
— Охрана! — кричу.
Он лишь усмехается. Растирает руки, разминает кулаки.
И кажется, ему плевать на то, что я зову охранников.
Другую цепь он отбрасывает ногой. Небрежный короткий жест.
— На помощь! — кричу громче. — Охрана!
Ледяной ужас накрывает, когда понимаю, что никто сюда не заходит.
Вскакиваю на ноги. Отхожу на несколько шагов от стола.
— Охрана… — от волнения мой голос срывается, звучит почти шепотом.
Тагиров ухмыляется.
— Теперь поняла, зачем тебя сюда отправили? — от его низкого голоса волна морозных мурашек пробегает по спине.
Нервно мотаю головой.
Уже не думаю. Просто бросаюсь вперед, надеясь вырваться из жуткой ловушки.
Тагиров перехватывает меня за талию. Толкает к столу, заставляя грудью распластаться на документах. Сам наваливается сзади. Дает прочувствовать жар и мощь своего тела.
— Возьму тебя здесь, — хриплый голос бьет в затылок. — А ночь проведешь в моей камере.
Его тяжелая ладонь опускается на мою щеку, большой палец давит на мои губы.
— Хочу понять, что ты умеешь.
Отворачиваюсь.
Не хочу, чтобы он касался моего лица. Не хочу, чтобы он вообще меня касался. Как могу, стараюсь избегать этих ненавистных прикосновений.
Не думать о его словах.
Не думать!..
Иначе меня еще сильнее накроет.
Пробую дернуться. Но это вообще оказывается невозможно. До такой степени сильно меня придавливает к столу Тагиров.
Он даже не делает ничего. Просто наваливается, впечатывает в гладкую поверхность своим весом.
Этого достаточно, чтобы я двинуться не могла.
Тут и не шелохнуться. Получается лишь слабо заерзать. Ведь этот урод гораздо сильнее.