— Ты, братец, посторонись, — попросил я. — Дай войти уважаемым людям!
Стюрмир и Ове Толстый.
— Ха! — воскликнул Ове. — Гримар! Ты что тут делаешь? Как дела у Харека-конунга? Можешь ему передать, что мы теперь тоже любим христиан [6] . Мы взяли у них много хороших вещей, а наш хёвдинг, — кивок в мою сторону, — даже заполучил отличного лекаря из жрецов франкского бога. Хочешь поговорить с ним о вере? Он это любит. Ульф, я так понял: ты звал нас к обеду. А где еда?
— Ты всё такой же болтун, Толстый! — дружелюбно пророкотал Короткая Шея. На фоне Ове он уже не казался таким здоровенным. — Я ушел от Харека. Теперь мой вождь — Ивар Рагнарсон. А ты, значит, больше не служишь Хрёреку Соколу?
— С чего ты взял? Хрёрек — наш конунг. А Ульф поставил меня к кормилу, когда мой корабль утопили люди Полумесяца. Ты, верно, слыхал: в прошлом году мы зашли так далеко на юг, что наши лица уже ощущали жар Муспельхейма [7] .
— Я слыхал об этом славном походе, — сдержанно произнес Гримар. — Потому и ушел от Харека-конунга. Служба ему весьма почетна, но ни славы, ни золота там не добыть.
И поглядел на золотые побрякушки, украшавшие мою Гудрун. Сначала на золото, потом — на меня. Уже не столь надменно, как раньше. Осознал, надо полагать, что мне принадлежит не только то, что под платьем, но и то, что на нем. И такое осознание прибавило мне росту. Фута этак на два.
— Эти двое из Хедебю могут болтать хоть до вечера, — подал голос Стюрмир. — А у меня от смолы и дыма глотку дерет. Гудрун, краса твоя может сравниться только с пивом, которое ты варишь! Дай же мне вкусить этого дивного напитка!
Напряжение рассосалось. Гости и хозяева уселись за стол, который мои домочадцы проворно завалили разнообразной снедью. Дом наполнился хрустом, чавканьем и бульканьем. Впрочем, славные викинги не забывали о возлияниях богам и о высокопарных тостах. Причем каждый третий тост произносил Гримар. В стихах. Исключительно о красоте моей невесты.
Дать бы ему в рыло хорошенько, но — не получится. Даже если откинуть в сторону тот факт, что он — мой гость, всё равно не получится. По такой роже надо не кулаком бить, а сразу топором.
Чтобы как-то развеяться, я вылез из-за стола и отправился поглядеть, всё ли в порядке в моей «младшей дружине».
Вместе со мной вышел Ове Толстый. Встал на крыльце, с дикарской непринужденностью обнажил «инструмент» и пустил струю.
— А со двора выйти? — сварливо поинтересовался я.
— Да ладно, Черноголовый! Сегодня, считай, праздник.
— Это какой же? — удивился я. — Приезд Гримара Скаммхальса? Так у Медвежонка таких родичей — сотня с хвостиком. И каждый мнит себя будущим ярлом.