Петя молчал всего пару секунд, но я уже видел, как у него внутри крутятся варианты — что сказать и как соврать покороче. И тут же заметил ещё одно: взгляд у него опять мазнул по шкафу. Быстро. Слишком быстро для человека, который вроде бы думает только о хвосте за воротами.
Вот тут у меня внутри и щёлкнуло. Пока ещё без вывода. Просто щёлкнуло.
— Вася сел на хвост, — сказал он наконец.
— Это я уже понял.
— Тогда остальное потом, Михалыч. Мне бы воды выпить и засухариться…
— Нет, — отрезал я. — Потом — это когда мне уже придётся разгребать то, что ты сейчас недоговариваешь?
Я взял стакан, налил воды из графина и протянул Пете. Он чуть выпрямился. Ему не понравилось, что я не пошёл по дорожке, которую он себе уже наметил.
— Михалыч, — сказал он, забирая стакан, — мне бы ночь пересидеть. Просто ночь.
— Просто ночь, — повторил я. — Конечно. Люди с продырявленным боком обычно только за этим и приходят.
Петя замер, потом поднёс стакан к губам и сделал несколько жадных глотков. После этого подошёл к окну и чуть одёрнул штору, чтобы глянуть во двор.
— Ты всё такой же, Михалыч, — хмыкнул он.
Он хотел добавить что-то ещё, но не успел — с улицы полоснуло светом фар. Свет прошёл по стеклу и по стене, по той самой фотографии, где они с Васей ещё стояли рядом, как два зверёныша из одной стаи.
Петя не обернулся, но я увидел в отражении, как у него сразу стали холоднее глаза.
Я шагнул к окну и увидел машины у ворот. Кабан подъехал первым и встал. Следом тормознула бэха.
— Быстро работают, — сказал я.
Петя тяжело выдохнул. В этот же момент по коридору застучали шаги. Дверь распахнулась, и в кабинет влетел Серый — запыхавшийся, с горящими глазами.
— Там у ворот братва, — выпалил он.
Я даже не обернулся сразу. Всё ещё смотрел, как фары режут двор. За Серым уже показались ещё двое. Все трое встали в дверях и уставились на Петю у окна.
— Выходим, Михалыч? — спросил Серый, уже всё поняв.
Я повернулся к нему.
— Стоять.
На базе мои команды редко приходилось повторять. Кто не понимал с первого раза, долго здесь не задерживался.
Я перевёл взгляд на Петю.
— Значит так — остаёшься здесь. Никуда не лезешь.
У него аж бровь вверх вскинулась.
— Думаешь, я полезу по ящикам, Михалыч, ты чё?
— Я думаю ровно то, что должен.
Он посмотрел на меня внимательно и всё понял. Я его уже считал до конца, и лишнего доверия тут не будет.
Я повернулся к пацанам.
— Все разошлись по местам.
— Но если они полезут… — начал Серый.
— Я сказал: по местам.
Пацаны сразу осеклись. Петя молча слушал. Я ещё раз повернулся к нему.
— И рта не открывай, пока меня нет.