— Устали, юная леди? — лорд Фиш, кряхтя, присел на табурет. — Честно говоря, я и сам страшно отвык. Война — дело беспокойное, не для стариков.
— Молодые тоже далеко не все в восторге, — пробурчала Катрин. — Найдутся занятия и поприятнее…
— Да? — Старик с явным интересом вскинул кустистые брови. — А мне казалось, вы любите действовать. И порой удивительно удачно и энергично для очаровательной девушки.
— Для кого удачно? Я далека от восторга. Тем, кто сейчас умирает, полагаю, понравилось еще меньше. Дурь сплошнейшая. И вообще вызывает острую систематическую фрустрацию…
— Ругаетесь вы тоже замечательно. — Лорд Фиш мечтательно вздохнул. — Обещайте мне непременно объяснить точный смысл северных выражений. И вот то, на «б», непременно. Мне кажется, оно такое энергичное и емкое.
Катрин хотела спросить, что там в итоге слушали-постановили на королевском совете, но догадливый старик заговорил об этом сам. Особой секретностью стратегическое решение не отличалось, поскольку командование толком ничего не решило. Послать разведку к мостам, разузнать все, что известно в городе о вонюче-грохочущем колдовстве. Возможно, кто-то что-то подсмотрел, возможно, Наместник счел нужным с кем-нибудь поделиться своими планами. Не может же быть, чтобы никто ничего не знал? В общем, известное дело — утро вечера мудренее.
— Ночь для отдыха. Утро для трудов пламенных-славных. Вечер для итога и вразумления, — лирично формулировал одноглазый дед.
— Ночь с утром никак поменять нельзя? — спросила Катрин.
Лорд Фиш показал корешки зубов.
— Не в том я возрасте. Еще запутаюсь. Но вас, леди, вполне понимаю.
На лестнице, где вполголоса переговаривалась охрана, наступила внезапная тишина. Лорд Фиш вскинул голову, меч тихо пополз из ножен. «А дедушка еще и рубануть сподобится», — подумала Катрин. За глефой тянуться не стала, пальцы коснулись рукояти ножа в рукаве.
Когда в дверном проеме беззвучно возникла светлая фигура, у Катрин мороз прошел по коже. Потом шпионка весьма глупо и счастливо заулыбалась.
Несмотря на чересчур свободную, распоясанную рубаху, на смешные просторные штаны и мешок за плечом Блоод выглядела до неправдоподобия стройной и легкой. Повязка, закрывающая глаза, слегка усмиряла иссиня-черные кудри. Несмотря на завязанное лицо, суккуб отнюдь не выглядела слепой. Движения, вкрадчивые, скользящие, полные сладостной угрозы, завораживали. По случаю сумерек змеиные глаза защищал единственный тонкий слой ткани, и в помещении Блоод ориентировалась без труда. Умненькая девочка.
Катрин преисполнилась глупой нежности и признательности. Весь этот бесконечный день Блоод страшно не хватало. Просто спятить можно, до чего Катрин за пару дней привыкла к близкому и прохладному присутствию суккуба. Ну, к весьма неспокойному присутствию, само собой.