— Чего надо? — устало произнесла она, даже не подняв глаз, как человек, привыкший открывать дверь одним и тем же соседкам с одними и теми же сплетнями.
— Мне бы с Леонидом поговорить, — ответил я и добавил. — По делу.
Баба подняла взгляд, удивилась и тут же запахнула халат прикрывая грудь которой кормила ребёнка. По её лицу пробежала тень брезгливости. На подобные рожи я уже насмотрелся вдоволь. Спасибо покойному Ярику, за такую прекрасную репутацию доставшуюся мне в наследство.
— Лёнька! — крикнула она в глубину избы. — К тебе пришли!
Из полумрака выдвинулась фигура. Лёнька Косой оказался невысоким жилистым мужиком лет тридцати, из тех, кого на стройке ставят на подсобку, потому что выносливы как мулы, но в бригадиры не годятся.
Раскосые глаза, давшие ему прозвище, смотрели в разные стороны, правый на меня, левый куда-то за калитку, отчего казалось, будто он одновременно ведёт два разговора с двумя невидимыми собеседниками.
Лицо бледное, землистое, с тёмными кругами под глазами, что говорило о том что мужик спит паршиво, если вообще спит. Пальцы на правой руке подрагивали мелкой непрерывной дрожью, и он то и дело прятал их за спину или засовывал в карман, но дрожь не унималась.
— Чё? — буркнул Лёнька, встав за спиной жены, как за баррикадой из мешков с песком.
— Выйди, поговорим, — произнёс я негромко. — Про рощу.
Лёньку передёрнуло, будто кто-то пустил ему по хребту электрический разряд. Он отшатнулся на полшага, лицо вытянулось, здоровый правый глаз расширился, а косой левый заметался ещё быстрее, как стрелка сломанного компаса.
— Не знаю никакой рощи! — выпалил он, и голос сорвался на фальцет. — Иди отсюда!
— Лёнь. Мне нужно узнать одну конкретную вещь, а потом я уйду.
— Какую нахрен вещь? — Лёнька отстранил жену назад и вцепился в дверной косяк побелевшими пальцами, так что костяшки проступили под кожей. — Я в ту сраную рощу больше ни ногой! И тебе не советую!
— Я туда иду завтра на рассвете, — ответил я как есть. — Если поможешь и я вернусь живым, то получишь золотой. Если промолчишь, что ж, твоё право.
Лёнька замер на пороге. Дрожь в пальцах усилилась, перекинулась на запястье и побежала вверх по руке, но в раскосых глазах мелькнула жадность. А как иначе? охотник кормивший всю семью перестал охотиться. Деньги если у них и были, то уже явно заканчивались, а золотой за обычный разговор, это весьма щедрое предложение.
Жена молча поправила младенца на руке и толкнула мужа в спину.
— Расскажи ему что хочет знать. Такие деньги на дороге не валяются.
— Ладно. — Обиженно буркнул Лёнька и добавил. — У тебя пять минут.