Вот что песок животворящий с зверолюдами делает. Надо запомнить на будущее.
Из подвала мы вышли молча. Я привалился плечом к стене и вдохнул ночной воздух. Холодный, с горчинкой гари и чем-то алхимическим, от чего першило в горле. Первые секунд десять просто стоял и дышал, вытряхивая из лёгких подвальную дрянь: сырой камень, змеиный пот и привкус жжёного песка, который, казалось, осел на языке и не собирался никуда уходить.
Небо над Сечью начинало сереть. Дым от развалин резиденции ещё тянулся вверх, но уже лениво, нехотя, как будто пожар выдохся и догорал скорее из упрямства, чем по необходимости. По ту сторону стены, в Нижнем городе, перекликались голоса. Взрыв, который час назад встряхнул Верхний город, разбудил даже тех, кто обычно дрыхнет до полудня. Народ не спал, переговаривался, и по обрывкам, долетавшим через стену, было понятно, что версии происходящего множатся быстрее, чем тараканы на кухне у Хромого.
Пару часов. Всего пару часов прошло с начала приёма, а у меня было ощущение, что я не спал целую неделю.
Себастьян, просидевший весь допрос на перевёрнутом ящике у двери, первым делом принялся брезгливо отряхивать лапы, хотя ни одна песчинка на него не попала. Сам факт присутствия в том помещении, видимо, оскорблял его на каком-то глубоком кошачьем уровне, не поддающемся рациональному объяснению.
Громобой вышел следом, остановился рядом и тоже посмотрел на небо. Спокойно, задумчиво, как мужик, который вышел на крыльцо перед сменой и прикидывает, не забыл ли дома бутерброды.
И вот тут меня накрыло.
Не страхом, нет. Страх — это когда не знаешь, что будет. А я стоял рядом с человеком, который уже всё сделал, и пытался уложить в голове, что именно он сделал. И не мог.
Во время допроса Громобой между делом обронил пару фраз о взрыве. Мимоходом, как обронил бы «передай соль». Я тогда не зацепился, голова была занята змеем и тем, что из него сыпалось. А сейчас фразы догнали меня, встали рядком, и картина собралась.
Мать её.
Когда рванул заряд, у архимага было меньше секунды. Я всю жизнь работал с бойцами и всю жизнь следил за тем, как люди реагируют на внезапную угрозу. Знаю эту механику до последнего нерва: мозг получает сигнал, адреналин выстреливает в кровь, мышцы начинают сокращаться, и если человек натренирован до рефлексов, он успеет сделать одно движение. Одно. Отпрыгнуть, закрыться, упасть на пол. А нетренированный не успеет и этого, просто замрёт столбом с открытым ртом и в итоге откинет копыта.
А Громобой за эту грёбаную секунду подчинил себе целое здание! Не стену. Не перекрытие. А буквально всё, от фундамента до крыши, от несущих балок до последней песчинки в штукатурке. Тонны камня, и каждый кусок за долю секунды стал частью его тела.