Гнев вспыхнул, острый и горячий, прожигая туман в голове. На себя. На тех, кто это сделал. Но гнев не помогал. Нужна была ясность.
Я постарался успокоиться, заставил себя дышать медленнее, глубже, несмотря на кляп. Паника — враг. Паника съедает разум, превращает человека в животное. Мне нужна голова. Ясная, холодная голова.
Судя по тряске, мы ехали не по мостовой. Брусчатку я бы узнал по характерному дробному стуку. Здесь же колеса мягко перекатывались, иногда подпрыгивая на ухабах. Грунтовка. Значит, мы уже за городом.
Как долго я был без сознания? Час? Два? Больше? Если меня похитили вечером, а везут до утра… значит, уже могли увезти на десятки верст от Тулы.
Кто? Зачем?
Варианты начали всплывать, выстраиваясь в ряд.
Конкуренты. Те, кто проиграл из-за моих новшеств. Купцы, которых мы обошли по качеству и цене. Мастера, чьи изделия перестали покупать. Но похищение? Это не их методы. Они скорее заказали бы убийство — быстро, грязно, где-нибудь в той же темноте. Зачем возиться с пленением?
Политические противники. Кто-то из дворян, недовольных возвышением выскочки-Воронцова? Но у меня не было серьезных врагов при дворе.
Иностранные агенты. Вот это уже серьезнее. Мои изобретения — пьезоэлектрические замки, пневматические приводы, эфирный наркоз, лампы — все это давало России технологическое преимущество. Французы? Англичане? Они могли захотеть либо убрать меня, либо… выведать секреты. Но для этого я должен быть жив. Пока жив.
Тайная канцелярия. Ледяная мысль. Иван Дмитриевич знал обо мне слишком много. Но нет. Если бы ему понадобилось взять меня под контроль, он бы сделал это иначе — через рычаги давления, через семью, через Машу. Не через уличное похищение.
Тогда кто?
Итак. Факты.
Факт первый: меня похитили профессионалы. Значит, за этим стоит организация с ресурсами и планом.
Факт второй: я еще жив. Значит, либо везут туда, где собираются убить тихо, либо я нужен живым. Для допроса, для выведывания секретов, для шантажа.
Факт третий: я связан, но не покалечен. Пальцы онемели, но двигаются. Ноги тоже. Кости целы. Меня берегут. Или просто не успели покалечить.
Факт четвертый: время работает против меня. Чем дальше от Тулы, тем сложнее будет спасение, если оно вообще придет.
Тревога за семью впилась в сердце когтями. Маша. Она сейчас дома, с Сашкой. Спит? Или уже заметила, что меня нет? Захар хватился? Поднял тревогу?
Нет. Захар — старый солдат, параноик по призванию. Если я не вернулся к полуночи, он уже бегает по городу, поднимает охрану, стучится к градоначальнику. Значит, спасательная операция может начаться через несколько часов. Если вообще поймут, что меня похитили, а не убили. Если найдут следы. Если…