Остальные тоже как-то резко сменили настрой.
— Ваша дочь — гений, — сказал продюсер, обращаясь к мамочке.
Эта ворона и не заметила, когда они закруглили совещание и подтянулись в площадке со слониками. Я про фигурки, если что.
— О, я знаю, — совсем не стесняясь, ответила Мэйхуа.
А потом мы досняли танец. Не пригодились идеи с хромакеем в павильоне. Вихрь (и мы с Жуем) буквально летали над мощеной площадкой в том парке.
В сторонке пританцовывал звукарь. Тот, что сокрушался про пятьдесят серий в мусорку. Качали головами в такт ритмичной мелодии обе Чу.
С танцами так: ты можешь ничегошеньки в них не смыслить. Не разбираться в категориях, стилях и терминах. Но тебя будет «качать» вместе с танцорами, если те реально хороши. Ты — зритель — ловишь драйв, ахаешь от неожиданных движений и искренне наслаждаешься отменным исполнением.
Это чуть ли не главный критерий хорошего танца.
Если танец медленный, текучий, как вода, то он затянет зрителя в свой поток. Как произведение искусства, только в движении. Ты просто не можешь оторвать взгляд от действа.
Быстрый танец «качает», будоражит и как бы тонизирует. Повторюсь: речь о хорошем или даже выдающемся исполнении. Не о посредственном, когда зритель спокойно пережевывает свой ужин, поглядывая на экран. А то и высматривает кусочки поаппетитнее — вместо происходящего на том экране.
От наших танцев люди будут забывать про свой ужин. Не доносить еду до рта, если успели взять палочками с тарелок.
Вихрь оправдал свое название. И мы, привлеченные актеры, тоже выложились на полную катушку.
— Вечеринка! — крикнул кто-то из сотрудников после завершения съемок.
— Караоке, — подкинул альтернативное предложение другой.
— Шашлычки, — выдвинулся любитель поесть.
Поразительные люди: только что сокрушались о том, что всё пропало, а теперь идут отмечать.
— Домой, — растянула уставшие конечности эта ворона.
Пусть спокойно перемывают мне косточки. Нет, ну это надо было так сорваться…
Мироздание, ну хоть бы ты меня придержало…
Дало бы по тормозам.
А теперь уже поздно себя корить. Слово не воробей, а речь не журавлиный клин. Улетели — не воротятся.
В номере первым, что бросилось мне в глаза, была кучка купюр. Их — вместе с чеком и выпиской из клиники — оставил накануне дядя Цзялэ. Та часть денежек, что не понадобилась на оплату лечения, вернулась на тумбочку. Родственник себе ни юаня лишнего себе не оставил. Хотя мама даже чека от него не просила.
Возможно, это была такая проверка. Если да, то дядя её успешно прошел.
А сегодня его — вместе с пациентом из накладной — едва не отравили. Какое счастье, что мы пошли узнать о готовке…