За нами следом отправится самолёт сопровождения, в котором будет охрана и свита. Без свиты никак. Нужно взять с собой дипломатов, юристов, специализирующихся на международном праве, экономистов, которые могут оперировать хотя бы приблизительными цифрами наших материальных потерь. Точный ущерб от войны еще предстоит определить, но это будет специально оговорено.
Наконец, мы расселись по местам и приготовились к взлёту.
Мой самолёт оторвался от взлётной полосы и поднялся в воздух, принявшись набирать высоту. Я сидел на своём месте и глядел в иллюминатор, наблюдая за тем, как уменьшается подо мной земля.
Что интересно, я всегда боялся высоты, а вот в самолётах летать не боялся. Даже, когда они тряслись или попадали в воздушные ямы. Уж не знаю, отчего такая нелогичность? Но как уж есть. Есть у меня приятель, служивший срочную в ВДВ. Имеет несколько прыжков с парашютом, но высоты боится до одури. Спрашивал — как так? А он мне — страшно, а прыгать-то надо.
Лететь нам совсем немного — часа два, а может и три, забыл. Вначале на северо-запад, а потом, если не врет карта, строго на запад.
Чтобы скоротать время, читал бумаги. Бортпроводник притащил кружку крепко заваренного чая. Никогда не задумывался — а можно ли на борту вскипятить чай? Или у них термос имеется?
И вдруг меня охватило беспокойство. что-то не так? Навигатор из меня неважный, но показалось, что самолёт стал забирать южнее. Видимо, пилот решил сделать вираж или ещё что в этом роде. Облако какое-нибудь грозовое или еще что. Сейчас обогнем и ляжем на прежний курс. Но самолёт так и не возвращался на прежний курс, а беспокойство усилилось. С чего бы это?
Я насторожился. Что-то предвещало беду. Жаль, я не Семен Пегов, у которого на опасность нюх, но кое-чему научился. Нет, я не штурман, и не пилот, в воздухе ориентируюсь плохо (да и как ориентироваться без карты и компаса?), но мне по прежнему что-то не нравилось.
— Илья, мы ведь прямо в Копенгаген летим? — решил уточнить я. — Изменений в маршруте не было? Промежуточной посадки?
Глупый вопрос. Мне об изменениях маршрута просто обязаны были доложить.
— В Копенгаген, — согласился старший, ответственный за мою личную охрану.
— А почему тогда мы летим на юг? Копенгаген ведь в другой стороне.
— Может, пилот решил совершить маневр? — предположил Илья, но тоже насторожился.
— Да какой там манёвр? — нахмурился я. — Не над фронтом же маневры делать, верно?
От нас, хоть и добиваются заключения мира, но ПВО там работают исправно. Армия немцев еще не вся выведена, а перемирия не заключали. Так нас ведь и сбить могут.