— А! — скучавший в углу Киллрой встрепенулся, — Чё? И я в деле?
— Да. Во-первых, можешь дать нам машину с водителем на пару вечерков?
— Говно вопрос. Бери любого — скажешь, я приказал.
— Отлично. Вопрос второй — как ты смотришь на то, чтобы сыграть в нашем спектакле маленькое камео? Это небольшая роль, являющаяся украшением спектакля.
— Всегда мечтал о сцене… — в голосе Киллроя отчетливо прослеживался сарказм.
— Это не сложно.
— Я предупредил. Кого играть?
— Самого себя. В этом и смысл камео. Сыграешь старого доброго «Пилу» Флинна.
— С рожей кирпичом и дружелюбный как голодный питбуль?
— Да. Идеально. Надо будет подъехать в одно место так, чтобы тебя срисовали, зайти, посидеть с нами, как будто решаем дела и выйти.
— И все? — Киллрой удивленно вскинул бровь, — Даже денег не попросишь?
— Спасибо, что напомнил. Нам нужно взаймы хотя бы тыщу. А еще лучше две.
— Ну вот — аж от сердца отлегло. Сейчас в заначке посмотрю. Вад! — он махнул рукой Капитану следовать за ним, — Пошли — поможешь заначку достать.
Капитан встал и пошёл следом. Киллрой провёл его мимо спуска в подвал, откуда доносился шум наблюдающих за поединком болельщиков, перекинулся парой слов со стоящими на стрёме парнями и вышел в небольшой закуток за гаражом, где был свален всякий ржавый хлам. За этой кучей стоял остов автомобиля без колёс, мотора, дверей и ещё кучи частей, перекочевавших к более удачливым собратьям. Ухватившись за покрытый облезшим хромом передний бампер, он жестом велел Капитану взяться за задний.
— На раз-два-три! Поднимаем и сдвигаем на вон ту железку!
Под остовом обнаружился вмятый в землю капот. Покопавшись под ним, Киллрой что-то отсоединил, потом аккуратно поднял. Заглянув в открывшуюся дыру, Капитан увидел два смотанных проволокой снаряда с прикрученной к ним тротиловой шашкой, от которой шла тонкая леска куда-то к краю люка. «Сигнализация», — пояснил Киллрой и, ещё раз проверив, что ловушка разряжена, полез вниз. Капитан, из любопытства полез следом. Внизу оказался ещё один подвал, оставшийся, видимо, от снесённого здания. Первое помещение было заставлено какими-то ящиками, зато второе… Киллрой, увидев, что Капитан застыл с открытым ртом, довольно усмехнулся.
— Моя личная коллекция. Для души и особых покупателей.
— Долго собирал?
— Да считай, всю жизнь. Те, что на левой стене, не продаются ни за какие деньги. В основном ввиду сентиментальных соображений. Те, что на правой — можно сторговать. Но дёшево не отдам, даже если ты друг Кунлы.
— Кунла? Антон, что ли?
— Нет. Это его прозвище.
— А! Ну это, конечно, всё проясняет! Так значит то, что на правой — продаётся?