— Так! — Капитан решительно остановил намечающийся рассказ о его «подвигах», — Нахуй подробности. Как говориться «Если не помню — значит, не стыдно.»
— Да ладно. — протерев руки от масла, Киллрой достал из ведра с водой бутылку пива, и протянул её Капитану, — Ты наоборот молодцом держался — этот виски специально для меня мой двоюродный дядя гонит. Непривычному человеку одной бутылки хватает на три драки и смертоубийство. А ты так даже матом никого не покрыл. Просто выбил ворота, убежал в город и вернулся только под утро. На велосипеде… С ящиком пива… И фонарным столбом… Разговаривал с ним и называл «Консуэлла».
— Ящик или столб?
— Столб. А пиво, кстати, отличное.
— Ну просил же — не надо подробностей. — содрав пальцами пробку, Капитан выпил большими глотками полбутылки и остановился перевести дух, — Куда дели «Консуэллу»?
— У ворот стоит. А это кто, если не секрет?
— Шлюха в Порт Лампале. Долговязая и тощая. Очень мне нравилась. Даже жениться на ней хотел.
— А чего не женился?
— Протрезвел… А где чахлый?
— В город умотал — жертву ищет, — Киллрой рукой изобразил плывущую акулу.
— А-а-а… Ну — пусть развлекается. Ты, кстати, в курсе, что он — карманник?
— Ты ведь с ним недавно знаком?
— Меньше недели. Заметно?
— Ага. «Карманник» — самое безобидное из его амплуа.
— О как? — Капитан задумчиво потёр бороду, — Ну, я заметил, что с ним не всё так просто — больно пронырливый гадёныш. Так о чем я ещё не знаю? Он просто не особо о себе рассказывает.
— Имеет на то веские основания. Я тоже трепаться не собираюсь: не принято у нас.
— Да не очень и хотелось — меньше знаешь, как говорится, крепче спишь.
Наступило неловкое молчание и Капитан, повертев головой в поисках новой темы, увидел висящие в дальнем углу потертые боксерские перчатки. Нахмурившись, он некоторое время пытался что-то вспомнить, потом подошёл, снял их с крючка и примерил.
— Я, вчерась, кому-то рыло начистить обещал?
— Мне… — Киллрой ухмыльнулся, — Не передумал?
— Я? Да ни в жисть. Ещё одни есть?
— Есть! Даже ринг есть!
— Серьёзно? Целый ринг?
— Ага. Пошли — покажу.
Приглашающе махнув рукой, Киллрой повёл капитана в подвал. Остальные, в предвкушении зрелища потянулись следом.
…
Старпом вернулся ближе к вечеру, с огромной картонной папкой и рулоном ватмана под мышкой. Капитан и Киллрой сидели за столом и мирно беседовали, потягивая пивко. У Капитана был разбит нос, из которого торчал побуревший от крови клок ваты, а Киллрой щеголял рассечённой скулой и придерживал на затылке тряпку, смоченную свинцовой примочкой.
— … вылетаю я на улицу, а там их — рыл десять и все здоровенные! — Капитан рыбацким жестом показал размеры данных «рыл», — Ну, думаю, хана мне. И, на моё счастье, тут из-за угла боцман с ребятами! Короче, мы, с криком, «Полундра!» как рванули в рукопашную! Я одному, второму… Всех уложили, в общем.