— Не! Потому что торпедировали мы «Фелицию» вдогон, под острым углом к её курсу. Нас с неё можно было увидеть из надстроек, но я был в корпусе, а там только разве что из румпельного отсека. Но кривизна обшивки больше миделю соответствовала.
— Интересно…
— Очень. Но я тогда значения этому не придал. А вот когда мертвые бабы с детьми начались, вот тогда я и чухнул, что цирк это все. Не взаправду.
— Почему?
— Потому, что… — Капитан потянул ко рту руку, вспомнил, что трубка была иллюзорной и расстроенно скривился, — потому что, ты думаешь, я про это все не переживал?
— Про «Фелицию»? Её пассажиров?
— Да… — вздохнул Капитан, морщась как от боли. — Переживал, конечно, нельзя такое взять и забыть. Думал, во снах видел… А там все было вот точь-в-точь, как я себе представлял, понимаешь?
— Честно говоря — нет. Вы поняли, что это все неправда потому, что это все было точно так, как вы себе представляли. Звучит странно.
— Очень! Но ты вдумайся! Вот ты — военный. Ты же военный, верно?
— Что-то вроде того.
— Неважно. Ты не поэт, не писатель. И я тоже. У меня воображения порой не хватает, чтоб придумать, что бы такое поесть захотеть! Теперь понял⁉
— Начинаю догадываться, к чему вы, но продолжайте.
— А че тут продолжать⁉ Если человек, который ни разу, допустим, ружья в руках не держал, начнет с ходу десятки выбивать, ты что скажешь? «Где-то тут подвох!» — верно?
— То есть, вы заподозрили подвох потому, что понимали, что, что бы ни происходило на «Фелиции» в момент её затопления, вы даже близко этого представить не можете, как бы ни пытались. И то, что показанное совпало с тем, что рисовало ваше воображение, заставило вас усомниться в реальности происходящего.
— Именно! И когда я понял, что это сон, там уже вообще дичь понеслась. Трубка нашлась, спички под водой загорелись, мертвяки заговорили и всякая такая херня.
— Чем все закончилось?
— Разъеб я «Фелицию» кулаком в сердцах, а оттуда какая-то хрень выползла. Странная. Не готов описать.
— «Странная и не поддающаяся описанию» — это уже описание. И чем все закончилось?
— «Сотка» моя ко мне нырнула. Я на мостик мотанулся и дал команду эту неведому зверушку размотать из всех орудий, потом тараном добавил, ну и при ударе с ног полетел и в память пришел.
— Впечатляет, — недоверчиво посмотрев на Капитана, Дитрих все-таки вернул ему оружие, после чего огляделся по сторонам. — А где ваша спутница?
— Черри? — Капитан болезненно скривился и посмотрел в сторону края, с которого сорвалась Барабашка. — Она…
— Кто? — без слов понял, что произошло, Дитрих.
— Вот этот… номерной… Бывалой мразью оказался, а не просто бюрократом.