— Мои навыки⁈ Да я вообще моряк! Капитан! Вон даже наколка есть!
— Возможно поэтому вас так долго не могли поймать?
— Поймать за что?
— В вашем личном деле сказано, что вы убили больше восьмисот человек, — мрачно проинформировал Полковник. — Не восемьдесят, и не сто восемьдесят… Восемьсот!
Капитан оперся на стену и некоторое время подождал. Затем удивленно мотнул башкой.
— Я думал, меня сейчас опять накроет. Ну воспоминаниями. А нихуя. Ты уверен?
— Документы не врут.
— Ха! Да еще как! Я знаешь сколько раз кофе брал на борт под видом пустой тары⁈ Во! Во че вспомнил! Я точно капитан!
— Хотите сказать, что вас оклеветали?
— Хочу сказать, — внезапно помрачнев, Капитан огляделся. — О! А вот теперь вспомнил…
— Как убивали?
— Как команду отдавал.
— Команду?
— Я военным моряком был… Вот откуда восемьсот человек. Но то давно было. В войну. Видать, поэтому и не накрывает?
— Погодите! — Бартлоу облегченно выдохнул. — То есть вы просто военный преступник?
— Ты понимаешь, что ты слова «просто» и «военный преступник» сейчас в одном предложении совместил?
— Ну, наши исследования тоже не попадают в рамки научной этики. Точнее, КОНЕЧНО, мы стараемся придерживаться её во всем, что делаем, но все равно имеются некие шероховатости, если вы понимаете о чем я.
— Ну да… У нас «razvedchki», у вас «shpiony».
— Простите?
— Непереводимая игра слов…
— Это не объясняет ваших навыков, — полковник указал на раскиданные тела. — Нормальный человек не может накрошить полтора десятка человек меньше чем за пять минут.
— Да ты просто на нашей стороне не жил. У нас там по праздникам «стенка-на-стенку» — главное развлечение. А уж если свадьба гуляет, то вообще туши свет!
— Вы так на свадьбах деретесь?
— Ну не прям так, конечно, по доброму — свои же все. А чтобы так подраться, я какой-нибудь кабак погаже выбираю. Чтобы полная коробка упырей. Вот там можно и разгуляться… Вот там можно и челюсти пойти ломать, — ностальгически вздохнув, Капитан постучал себя ладонью по голове. — Это ты, кстати, молодец, что спросил. Сразу вон сколько всего припомнил! Так шарики с роликами потихоньку и соберу.
— У вас не должно быть проблемы со старыми воспоминаниями, — встрял Бартлоу. — То, что вы их потеряли, это скорее аномалия. Я имею ввиду настолько старые…
— Серьезно? То-то я смотрю мне с них даже не хорошеет, как когда я что-то недавнешнее вспоминаю!
— Да. Вот недавние воспоминания должны, по идее, отсутствовать вообще, так как препараты, которые вам давали, имеют побочный эффект в виде нарушения кратковременной памяти, а если она нарушена, то и в долговременную ничего отложиться было не должно. Когда все закончится, и вас водворят обратно в камеру, я думаю, следует указать на это в отчете. Мы имеем дело с неким интересным феноменом. Возможно, у вас возникла толерантность к препарату? Это надо изучить… Чего?