— А тебя каким ветром сюда занесло, друг старинный, Ставр Черниговский?
Спокойный голос князя заставил вздрогнуть каждого. Безногий убийца опасливо приоткрыл один глаз, цепко вглядываясь в собеседника. И, видимо, понял, кому обязан спасением.
Мне удалось редким чудом словно плечом отодвинуть Всеслава себе за спину, шагнув вперёд. Почти убедив себя в том, что это не моя жена и не мои дети оставались чёрт знает где в осаждённом городе, в окружении недобитых тварей, так ловко подгадавших момент для нападения. Получалось, откровенно говоря, слабо. Но явно лучше, чем у княжьей души, что бесновалась позади, рыча, топая ногами и вопя непотребства.
— С Иваном и Буривоем так решили, Вра… врать не стану, сам я вызвался, — еле-еле выкрутился Ставр, только что по губам себе не шлёпнув. — Крутовы дело знают, старшим у него вместо Яробоя-покойника Мирослав теперь. Я деда и отца его знавал, справные вои были, толковые. Он в ту же породу пошёл. Энгель твой такой городьбы на стенах наворотил — издали не сразу и признать Полоцка. Но ворогам строем ни с берега, ни с воды не подойти. Там ладно всё, честь по чести, княже.
Последняя фраза прозвучала едва ли не с мольбой, дескать, поверь, что правду говорю, небылиц не сочиняю! Старый убийца был не из тех, кто плохо знал великого князя и рискнул бы шутить с ним такими вещами. Но легче от этого не становилось.
— Про Олешье говори, — Всеслав будто по плечу меня похлопал, давая понять, что прямо сейчас никого убивать-казнить не станет. И я «отшагнул назад».
— Улей, а не город, — едва не вздрогнул снова старик. Отметивший не по возрасту, а по должности и профессии острыми глазами «обратный переход». — Народу, вроде, не так много, как дома, а снуют во все стороны днём и ночью мурашами, поди уследи толком… Но Байгар и его ребятки дело знают, дворец и округу держат как надо!
— Кто во дворце? — говорить развёрнутыми фразами Чародей от греха подальше не спешил.
— Шарукан вчерась прибыл, под вечер уж. Спешил, коней едва не погробил. Алеська-то твой едва не в драку с ними полез за небрежение скотиной, — инвалид позволил правому усу чуть дрогнуть, обозначив улыбку и проверяя, не рано ли. Решил, что не рано, но развивать шуток не стал. — Малик-Шах третий день гостит. От болгар и Югославии трое, важные, ты знаешь всех. С ними трое от венециан прибыли. Один из них — тот самый Никола, с кем давеча в Полоцке сговаривались. Остальные, мыслю, нам с Гнатом будут эти… как его, чёрта? Забыл слово-то твоё, — едва ли не жалобно прохрипел дед.