Кутугай медленно поднял руку, и разговоры стихли. Старый мурза откашлялся, его голос, хриплый от возраста, но всё ещё властный, заполнил пространство юрты.
— Достойнейшие из достойных, опора ханства и защитники правоверных, — начал он, обводя взглядом собравшихся. — Прошло уже много времени с тех пор, как неверные казаки осквернили священную землю Искера. Они не просто заняли наш город — они посмели строить недалеко от него свой острог, названный ими Тобольском, словно собираются остаться здесь навечно.
Мурзы загудели, выражая негодование.
— Ермак и его разбойники думают, что победили нас, — продолжал Кутугай, повышая голос.
Юный хан Канай попытался что-то сказать, но Кутугай мягко положил руку ему на плечо, и мальчик замолк, опустив глаза.
— Нужен решительный удар, который покажет всем — и остякам, и вогулам, и самим казакам — что Сибирское ханство ещё живо, что власть хана нерушима! — продолжал старый мурза.
— Правильно говоришь, Кутугай! — поддержал его Девлет-бай, стуча посохом по земляному полу юрты. — Я помню времена, когда одно имя сибирского хана заставляло трепетать князей от Перми до Оби. Не можем мы позволить каким-то пришлым разбойникам топтать землю, политую кровью наших отцов!
Кутугай кивнул старому мурзе и продолжил.
— Но нападение на Тобольск — дело не простое. Казаки отстроили крепкие стены, у них есть пушки и порох.
И тут Маметкул резко поднялся на ноги. Его движение было столь стремительным, что несколько мурз инстинктивно отшатнулись. Сильный и самый молодой из мурз, он возвышался над сидящими.
— Я поведу воинов на Тобольск! — громко произнёс он.
Наступила мёртвая тишина. Даже огонь в очаге, казалось, притих на мгновение. Мурзы переглядывались в изумлении — никто не ожидал, что Маметкул сам вызовется на это самоубийственное предприятие. Молодой Алей открыл рот от удивления, Хилал замер с поднятой к бороде рукой.
Кутугай на долю мгновения потерял самообладание. Его хитрые глаза расширились от неожиданности, рука, державшая чётки, дрогнула. Он рассчитывал на то, что придется приказывать. Но чтобы Маметкул сам… Что-то здесь не так, но что — пока непонятно.
Однако старый интриган быстро взял себя в руки. Его лицо расплылось в широкой улыбке.
— Вот это истинный батыр говорит! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Сын великого Кучума показывает пример всем нам! Аллах свидетель, кровь Шибанидов не оскудела!
Маметкул стоял неподвижно, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на торжество. Его нукеры выпрямились, с гордостью глядя на своего господина.