Казак закрыл дверь, а я осторожно обратился к Ермаку.
— Может… лучше не так? Спросить у него, чего он хочет, вдруг из-за этого планы придется менять и снова собираться. Если он это заметит, будет нехорошо.
— Да, ты прав, — согласился Ермак и нехотя поднялся с лавки. — Ладно, пойду поговорю.
Он вышел, а мы остались ждать. Сидели тихо, один Матвей то и дело крутил головой и цокал языком, видимо, не переставая удивляться такому обороту событий.
Через несколько минут Ермак вернулся, причем довольно мрачный и злой.
— Кум-Яхор сказал, что ему сообщили о том, что казаки куда-то плывут, и попросил захватить его, ему как раз в ту сторону. Высадить у острова, там вроде священная земля для вогулов.
— А как он узнал, в какую сторону мы отправляемся? — взвился Мещеряк.
— Я спросил у него. Он сделал непонимающее лицо и сказал, что об этом ему сказали сами казаки и добавил «а что тут такого».
— А назад он как собирается? — недоверчиво поинтересовался Лиходеев.
— Его заберут вогульские охотники. На своей лодке он якобы плыть не хочет, далеко, а он старенький, силы уже не те.
— Хочет точно посмотреть, чем мы будем вооружены, — пожал плечами Прохор. — Других причин не вижу.
— Скорее всего так, — согласился я.
— Я сейчас пойду и самолично повешу его на воротах, — исподлобья сообщил Матвей. — И плевать на всех вогулов.
— Сохраняй спокойствие, — попросил его Ермак. — Побеждать врага надо умом.
— Да это я так, — махнул рукой Матвей. — Шучу от злости.
Хорошие, однако, шутки. Жизненные.
— А что ты ему сказал? — спросил Матвей у Ермака.
— Что не можем его взять. Почему — объяснять не стал. Придумать сразу не смог, а говорить, что скажу позже, можно или нельзя, будет еще хуже.
— Правильно, — закивали мы.
— Вот только насторожит это его, — продолжил Ермак.
— Насторожит, и еще как, — кивнул Матвей. — Но делать уже нечего.
— Берешь с собой Алыпа? — спросил атаман. — Не опасаешься?
— Беру, куда деваться. Он нам будет нужен. В этих лесах он ориентируется лучше всех. Человека в зарослях за полверсты чует, и там это очень важно.
— Смотри, чтоб не предал, — вздохнул Ермак. — Кто знает, где правда в его словах, а где ложь. Кум-Яхор нам тоже много помогал, подсказывал. Или втирался в доверие, или не сразу стал с Кучумом дружить.
— Будем приглядывать, — согласился Матвей. — Хотя сложно это.
В полумраке ханского шатра колыхались тени от масляных светильников. Воздух был тяжел, пропитан запахом кожи и дыма курильниц, и вязко висел под расшитым узорами пологом. Хан Кучум восседал на груде ковров и подушек, его узкие глаза внимательно следили за вошедшим советником. По обе стороны от хана застыли воины в кольчугах, ладони их лежали на рукоятках сабель. Справа от Кучума сидел мурза Карачи — человек с хитрыми насмешливым взглядом. Сейчас он, однако, выглядел серьезным и даже хмурым.