Пару дней все это заняло.
Огнемет тоже попробовали на стрельбище. Струя легко била на пятнадцать метров, хотя была не такая вязкая и прилипчивая, как прошлая. Ну да нам в принципе сойдет и такая. Спирта на нее извели много!
Затем сделали еще и две пращи, и самые сильные казаки из числа тех, которые пойдут с нами, потренировались кидать камни — весовые аналоги наших дымовых бомб. Сначала не получалось ровным счетом ничего, но потом наловчились, и стало выходить не хуже чем у древних римлян, больших специалистов в этом вопросе.
Потом все это мы с предосторожностями занесли на струги, приготовленные к походу. Приспособления добычи золота тащили в открытую, а все остальное, включая переносной щит, огнемет и бомбы — тихо и осторожно, чтоб по возможности выглядело как дополнительное оборудование для нашего «прииска».
Кое-как затащили даже солому и старые кафтаны для имитации людей на борту.
Татары, по сообщению разведки, уже ждали нас. Причем именно там, где мы и предположили. Прятались они сильно, но казаки все-таки тоже умеют ходить по лесу.
Два отряда татар — один наверху, человек тридцать пять-сорок, в роще, второй — на берегу, вчетверо меньший, чтобы отрезать нам путь к отступлению и не дать забраться обратно в струги. Трое часовых — два наверху, в разных местах, и один поодаль на берегу. Меняются несколько раз в день.
Ждут нас господа кучумовцы.
Ну ждите, мы скоро. Не скучайте пока.
Помимо этого, сейчас татары с другого берега Иртыша постоянно следили за нашими приготовлениями. Опасной работой занимались. Поймать их было не просто, а очень просто, но мы решили отложить это до событий на «прииске» — а пока пусть докладывают, что здесь все хорошо, идет небольшой отряд на двух стругах. То есть Ермак ни о чем не подозревает.
…А теперь — совещание. Последнее перед выходом. На нем я, Ермак, Мещеряк и Лиходеев и десятник Мещеряка Иван «Сыч» — бородатый, хмурый, ширококостный и очень уважаемый здесь. Он поведет «береговой отряд». Общее командование «экспедиционным корпусом» на Матвее. Я плыву, потому что как без меня добывать золото! Ермак, правда, хотел чтобы я отплыл со всеми, а потом высадился где-нибудь поодаль и там дождался окончания того, что будет происходить, не вступая в бой и даже не приближаясь к месту схватки, поскольку моя голова очень уж ценная, но я решительно запротестовал. Как мне потом смотреть в глаза казакам? Извините, но я как-нибудь в стороночке?
— Неспокойно мне, — говорил Ермак. — какая-то чуйка нехорошая.
— Ладно тебе, Ермак Тимофеевич, — пожимал плечами Мещеряк, — и не в таких переделках бывали, и все проходило нормально. Стареешь, что ли? Ты это прекращай.