Когда Ира подошла с вопросом о экономической жизни магазина к Огородниковой, та лишь пожала плечами.
— Ирочка, деточка, я здесь уже не первая управляющая и меня держат потому, что я не ворую. Мне Паша поставил задачу вовремя брать арендную плату. Обеспечивать свет, воду, уборку и прочие вещи, чтобы не было жалоб от арендаторов, и чтобы у Паши всегда были наличные деньги в сейфе. В остальном я не разбираюсь и на старости лет уже не разберусь. Я в этих дебетах-кредитах и учетных ставках межбанковских кредитов ничего не понимаю. Ты если хочешь, то занимайся, Паша будет не против, он, несмотря на то, что по диплому юрист, всю эту бумажную возню ненавидит и будет просто счастлив, если ты возьмёшь все на себя. Справишься — я думаю, что зарплата у тебя будет совсем другая — Громов любит, когда ему докладывают о положительном результате. Ты, самое главное, не молчи о своих успехах, я же вижу, что-ты делаешь, но все делаешь молча. Сама себя не похвалишь –никто не похвалит.
Ира заложила страницу книги, которую учила и задумалась:
‘Ну я и начала работать, без оглядки на свою должностную инструкцию. За прошедшие два месяца я сделала головокружительную карьеру, став главным бухгалтером, и моя зарплата увеличилась ровно в три раза.
Но, были и минусы. Так как я выкатила налоговой инспекции уточненные декларации, показав в них не только доходы, но и расходы, налоговые платежи уменьшились в три раза, пени, по моим расчетам, должны исчезнуть, а государство вернуть на наш расчетный счет вполне приличную сумму. Самое смешное, что за мой финансовый подвиг поблагодарил меня только Громов. Ну как поблагодарил? Назначил на должность «главбуха», увеличил оклад в три раза, буркнул спасибо, и снова убежал, прихватив из сейфа пачку наличности. Ну что за мужик такой? А остальное мое окружение восприняло перемены в финансовом положении предприятия крайне негативно. Я практически сразу переругалась с половиной инспекторов двух налоговых инспекций, заодно, по телефону, познакомившись с их руководителями, вплоть до начальников инспекций, каждая из которых пообещали добиться от хозяина моего увольнения, снова разругалась с Огородниковой, так как имела глупость сказать ей, что взбешенные инспектора пообещали мне «маски-шоу» в рамках налоговой проверки, а также визит санитарных врачей, пожарников и Энергонадзора. Услышав это Матрена Васильевна побледнела, схватилась за сердце, и пока сюда ехала «скорая помощь», мы успели переругаться со старушкой. Не было бабки три дня, потом она появилась на рабочем месте, и, узнав, что карательные органы так и не появились, очень расстроилась, и теперь предпочитает проводить половину рабочего времени в торговом зале, без устали болтая со своими подружками из числа арендаторов и приходя в свой директорский кабинет только ближе к вечеру. А я? А что я… Взяла в аренду копир, сделав копии самых важных документов, так как знаю, что налоговая обожает изымать документы коробками, без описи, а потом безнаказанно терять их. А сейчас я, на всякий случай, продираюсь через заумь правил пожарной безопасности, и, искренне не понимаю, почему все так бояться пожарных инспекторов. Тут же изложено все ясно и логично, и никаких вопросов у меня эта плотная книжка, набранная мелким шрифтом, не вызвала. А на выходные я набрала методических пособий по работе ломбарда, а то, у меня складывается впечатление, что еще одна верная руководительница, которой Громов всецело доверяет, Белова Тамара Александровна, приятная молодая женщина, с которой Громов меня познакомил, заехав в ломбард на пять минут, тоже слабо представляет действующее законодательство в сфере выдачи краткосрочных кредитов, и работает на тех же условиях, что и госпожа Огородникова, с которой я уже не помню, что у нас с ней было последним — ругань или примирение. Но, в так называемый «Южный крест» я поеду только в сопровождение Громова, иначе, боюсь, меня просто не услышат.’