— Альва-прорывы на Урале, риск пробуждения Владыки… — пробубнил он, по-видимому, не особо разбираясь в смысле написанного. — Вот видишь, никакой войны. Так что сиди спокойно до суда.
— Там есть что-то про Вайнера? — выпалила она. — Ярослав Вайнер! Он есть в сводке?
— Есть, — усмехнулся тот. — Да не про твою честь. Твой дружок призвал Владыку! Теперь все войска и кодексы объявят на него охоту. Удружила ты нам, майор…
Издав смешок, он убрал альвафон и торопливо зашагал по коридору к выходу.
Едва его шаги затихли, воцарилась гнетущая тишина.
— Чёрт тебя дери… — прошептала она и попятилась от барьера, пока не уперлась в стенку. Ноги предательски дрожали.
Последние сутки голова шла кругом от обрушившихся на неё событий. И в центре был её ученик… Слава.
— Что же ты натворил, — прошептала она, сползая на пол.
Мир поплыл перед глазами. Ледяной страх сковал её тело, даже затхлый воздух в камере казался густым и отчетливо завонял альвой.
Всё было так же, как тринадцать лет назад. Всё повторялось, но теперь не в родной Японии, а здесь. Ужасы прошлого шли за ней по пятам.
— «Что же ты натворила, Аями?»
Она резко вскинула голову. Взгляд лихорадочно обшарил камеру: никого здесь не было. Но она отчетливо слышала голос, почти забытый отголосок из прошлого.
Чуть хриплый, строгий голос отца.
— Бред, — шепнула она. — Просто побочка от лекарства после алкоголя, я же…
Она осеклась. На секунду ей привиделась высокая сгорбленная тень, нависшая прямо над ней.
Ледяной ужас из прошлого мгновенно пробрал её до костей. Прижавшись к холодной стене, она слепо уставилась перед собой.
Видение не уходило.
Её отец… он был здесь.
— Аями, когда ты возьмешься за ум?..
Майор куснула себя за губу, пытаясь прогнать наваждение, но поднявшиеся из глубин памяти воспоминания, которые она старательно игнорировала все эти годы, прорывались наружу.
Голос отца был таким же строгим, как в тот день, когда они поссорились в последний раз. Тринадцать лет назад, в день начала Великого альва-прорыва.
Отец заведовал лабораторией альва-исследований при институте, в котором она училась. И, в отличие от дочери, всегда отдавался работе до конца. Один из лучших ученых Японии, автор десятка научных открытий, сотен статей, гордость и ум нации. Бескомпромиссный, дотошный и требовательный к себе и другим, он ждал идеальности и от дочери.
Она была столь непохожа на его, что едва ли могла считаться дочерью столь выдающегося человека. Взбалмошная и отвязная, она скорее умчалась бы в клуб с подругами, чем корпела бы в лаборатории, помогая отцу. В учёбе не блистала, зато регулярно попадалась дисциплинарному комитету, нарушая все мыслимые правила.