И что-то в её голосе было такое… Словно она сама когда-то была в такой ситуации. И сама сбежала, да вот только нашли. Но расспрашивать я постеснялась. Не моё дело. Да и не расскажет незнакомке свои секреты.
— Не сбежала, но сглупила сильно, — я улыбнулась. — А кто похитил — не знаю. Не разглядела. Даже не представляю, кто это мог быть.
— Ладно уж, не будем понапрасну болтать. Раны обработать надо. Давай-ка стянем с тебя тряпки эти. Ноги, вон, в крови все. А как обработаем, накормлю тебя. И не бойся, не выдам. Да и напугать меня не так-то просто. Никто за тобой не явится, не бойся. Подлечишься, да вернёшься домой.
Я слабо улыбнулась, едва сдерживая слёзы. Слабая надежда затеплилась в душе. Хотелось верить, что я скоро буду дома. Буду слушать, как ругается напуганный Эридан. Повинюсь перед Джестаном за идиотскую выходку. Дам, наконец, нормальное согласие на брак. И пообещаю больше никогда не влипать в неприятности.
Распутать импровизированные портянки оказалось не так-то просто. Кровь из мелких ранок и порезов намертво приклеила ткань к коже.
— О-ох, бедовая девка, — покачала головой Алтея. — Погодь, сейчас разведу тебе воды.
С тяжелым вздохом травница поднялась и поплелась к печи. Стянула увесистое ведро, плеснула в таз, из другого ведра плеснула холодной воды.
— Где-то тут был отвар, — слеповато щурясь, женщина провела пальцами по пузырькам и вытащила один. — Ага, вот этот.
Разведя несколько капель в воде, Алтея поставила передо мной таз.
— Ну, суй ноги. Не боись, не горячо. Ну пощиплет немного, так то лекарство. Давай-давай, не тяни время.
— Спасибо, — ещё раз шепнула, ставя ноги в таз.
Защипало… Но хоть теперь я смогла снять тряпки с ног.
И это ноги графини… Грязные, исцарапанные, с опухшими суставами.
И это я ещё себя целиком не видела. Позорище… Лорд Земель, не способный оценить риски и поступить как положено.
Самое время вернуться во дворец и, попросив прощения, отказаться от титула.
— В баньку бы тебе. Кости прогреть. Но баня долго топиться будет, а время позднее. Завтра натопим. А пока… — Алтея отошла к сундуку и вернулась через минуту, неся шерстяные чулки и простенькое платье. — Ноги хорошо вымой, мазью намажь все раны, а после чулки надевай. Как справишься, воды себе чистой налей. Вон туда грязную, — женщина махнула рукой в какой-то закуток за шторкой. — А чистой тело помой. Приготовлю тебе пока кой-чего поесть.
— Я отблагодарю вас, — пообещала я, растроганная заботой. — Всё, что угодно.
— Ну всё ты мне дать не сможешь, — хохотнула старуха. — Дочь мне не вернёшь, муж помер. Мне и не надо ничего.