— Ты хочешь жить вечно, Антон? — Романов вдруг подался вперед. — Оцифровать сознание — предположим, это действительно сработает без побочных эффектов — и получить это самое бессмертие? Прямо здесь, в этом мире?
— Это два разных вопроса, Алекс. — Я пожал плечами. — И оба с подвохом. Разумеется, я хотел бы жить вечно — в теории. Но в игре…
— Вечная жизнь, Антон! — Романов не дал мне договорить. — Без боли, без старости, со сверхчеловеческими возможностями. Прямо здесь и сейчас. Что скажешь?
Он что, издевается? Или…
— Спасибо, не надо. — Я помотал головой. — Я не знаю, зачем вам этот тест на дурака, Алекс, но я не верю, что все бывает так просто. У меня есть и реальная жизнь. Не самая роскошная и успешная, но все же есть. Дом, друзья… родители, в конце концов. Возможно, когда-нибудь я и захочу навечно переехать в вирт, а то и стать каким-нибудь местным божеством — но уж точно не сейчас.
— Извини. Я просто должен был поставить вопрос ребром, — рассмеялся Романов. — И я рад, что тебе хватило ума и воли отказаться. Но вдумайся: ты молодой здоровый мужчина с питерской пропиской. Неглупый, образованный, обеспеченный самым необходимым, не лишенный таланта и — будем называть вещи своими именами — определенной внешней привлекательности…
— Спасибо, — буркнул я.
— Тебе есть, что терять, — продолжил Романов, ничуть не обращая внимания на мое ворчание. — Но ты можешь хотя бы представить, сколько людей отдали бы все за ту возможность, которую ты только что легко и непринужденно отверг?
— Старики… без обид. Инвалиды. — Я загнул сразу два пальца. — Неизлечимо больные…
—…Те, кто никак не может принять свое тело, пол, возраст или социальный статус, — подхватил Романов. — Эскаписты. Неудачники. Адреналинщики, искатели приключений, взбунтовавшиеся подростки… в конце концов, поклонники фэнтези во всех его проявлениях. Этот список можно продолжать бесконечно. — Романов несколько раз сжал и разжал пальцы на обеих руках. — Я уже не говорю о том, что в вирте ты полностью застрахован от болезней, войн, падения астероида или наркомана, который зарежет тебя в парадной за мобильник и пару сотенных бумажек… Иными словами, в вирт пожелают сбежать все — рано или поздно.
— Ну и что? — Я подложил ноги под себя, усаживаясь по-турецки. — Равные возможности для всех…
—…Бесплатно, чтобы никто не ушел обиженным? — Романов удостоил меня очередного снисходительного взгляда. — Антон, ты рассуждаешь, как строитель коммунизма. Рано или поздно человечество все равно придет к бессмертию — но сейчас мы к нему попросту не готовы — даже в такой форме. Представь себе, кто заполнит вирт в первую очередь! И вот все это ты хочешь увековечить?