— Как я могу не узнать тебя, друг мой⁈
— Великие деяния возвышают героев над простыми смертными и почти равняют их с богами, — ответил Ошкуй. — Обретенные силы меняют людей безвозвратно… но я верю, что ты сохранишь и себя, и память о своих друзьях, ярл.
— Разве может быть иначе? — Я указал на костры. — Слишком много их погибло, чтобы мог жить я.
— Чтобы ты мог сделать то, что тебе суждено, — кивнул Ошкуй. — Прощай, Видящий. И да хранят тебя боги.
— Прощай, скальд.
Ошкуй шагнул куда-то мне за спину, и огни погребальных костров вдруг вспыхнули так ярко, что я на мгновение ослеп. А когда оглянулся, скальда уже не было. Его следы на похожем на снег пепле просто обрывались.
У скальдов свои дороги.
— Пора, боярин! — позвал откуда-то с берега Ратибор. — Надобно к дому двигать, покуда темнеть не начало. Солнышко-то нынче рано заходит…
Собирались мы недолго — все уцелевшие гриди торопились поскорее покинуть Залит-остров, ставший могилой для их товарищей. Из тех, кто отправился с нами из Вышеграда, в живых осталась едва или половина. За осколок «Светоча», который сейчас покоился где-то в сумке у Ратибора, пришлось заплатить кровью.
И все же мы возвращались домой — и одно только это подгоняло идущую против течения снекку, заставляя измученных гридей быстрее поднимать и опускать весла. Туман над Вишиневой понемногу рассеивался, и вместе с ним оставались за кормой и прятавшие в навьих лесах чудовища. Разве что Неведомые еще шагали за нами вдоль берега — но даже им не под силу достать нас на середине реки. Вот только…
— Худо снекка идет, боярин. — Ратибор свесился за борт. — Будто держит что-то…
Йотуновы кости… Эту заразу мы уже проходили — похоже, вредина-Дармидонт взялся за старое и снова решил досаждать мне. Теперь до самого Вышеграда не отстанет.
— Дед Водяной на меня осерчал, Ратибор Тимофеич, — вздохнул я. — Будет мучить теперь, покуда не доплывем. Прогнать-то его можно, да снова вернется, поганый…
— Верно говоришь, — кивнул воевода. — Я и думаю — будто кто-то под днищем плещется… Сам погляди, боярин!
Ратибор указал рукой на воду прямо у борта, и я, прихрамывая, подошел.
Чуть позже можно будет попробовать прогнать Водяного, но пока сил еще маловато. Беркана и исцеляющий фактор понемногу подлечивали меня, но до полного выздоровления еще далеко. Так что никаких сражений!
Когда я склонился над расходящейся волнами от бортов водой, снекку чуть качнуло, и я скользнул ногами по палубе. И только это и спасло мне жизнь.
Я краем глаза заметил неуловимо быстрое движение и дернулся — и булава Ратибора, уже приготовившаяся разбить мне голову, ударила вскользь. Страшные шипы прошлись по черепу, обрывая волосы и сдирая кожу. Глаза тут же залило кровью, в ушах зазвенело, и когда сразу несколько пар крепких рук обхватили меня, отрывая от палубы, я смог только растопырить пальцы в бесполезной попытке хотя бы зацепиться за борт.