Ей показалось, что пробежавшая мимо мышь, подмигнув, кивнула.
— Ну вот, даже мыши согласны, — она надкусила пирожок. — Кстати, где тут у вас баня? А то я и правда какая-то чумазая…
В деревне считалось, что париться на ночь — плохая примета. Мол, банник серчать будет, может кипятком ошпарить али напустить дурного газу так, что угоришь. Однако если у Яги и жил какой-то банник, то Тайка его не встретила (но на всякий случай оставила у порога баньки пирожок и мисочку с молоком и представилась, мол, гостья, пришла издалека, не серчай, дедушко, дозволь помыться).
По возвращении из бани недоеденный пирожок куда-то пропал (мыши сперли, что ли?), зато салфетка-самобранка предложила Тайке новое угощение.
— Ого, да это ж целый комплексный обед! Ну то есть ужин, — она пристроила кроссовки и одежку на печку сушиться и, оставшись в одной футболке, села за стол.
Ой, чего тут только не было: и свежевыпеченный хлеб, и чечевичная похлебка со свиными ребрышками, и всякие соленья. А на сладкое — печеные яблоки, брусничное варенье и еще — вы представляете? — леденец! Настоящий петушок на палочке!
И все бы ничего, но после баньки и сытного ужина Тайке так сильно захотелось спать, что впору было вспомнить любимую Пушкову присказку про закон подлости.
Она и за уши себя щипала, и щеки растирала, и губы кусать пробовала. Потом затянула песню — ну а вдруг поможет?
Пусть прячут тучи бледную луну, Пусть заплутать легко на тропках лисьих, Но старый вяз откроет вход в страну, Где свет играет на хрустальных листьях…
Казалось, волшебная страна совсем рядом, манит, словно огонек в ночи. К добру приведет или к худу — пока неведомо. Ну так и Тайка пока что ни там, ни здесь — застряла на границе между Явью и Дивью.
Судьба затянет нить — не расплести. Но ты не сомневайся ни минуты: Не каждому дано туда дойти, Там ждут лишь тех, кто правда верит в чудо!
На подоконник села ворона, прислушалась и начала постукивать клювом по раме — в такт песне. И до того усыпляющим был этот стук, что Тайка сама не заметила, как начала клевать носом. Ох, и правду говорят: скольких ворогов ни победи, а сон все равно сильнее сильного…
Она открыла глаза, когда почувствовала, что кто-то трясет ее и бьет крыльями по лицу:
— Тая! Эй, соня-засоня, очнись! Ну же!
— Пушок? — пробормотала она, зевая. — Тебя здесь нет, ты мне снишься…
— Я не снюсь, я в спальнике спрятался. А вот ты сейчас свою удачу проспишь!
Тут уж пришлось продрать глаза:
— Так вот кто спер мой пирожок!