— Долбанные мины! — выругался я.
Обата просто дегенераты. Ведь по закону подлости одна непременно уплывет и пострадают непричастные. Потом не отмажешься от такого. На что они рассчитывают?
— ПЗРК у придурка! — подал голос Сан Саныч.
— Нахрена он им на берегу? — удивился я.
— Поди узнай.
— Минусуй.
Раздался одиночный. И пущенная ракета ушла в небо.
— Джи-А, ПКР на семь часов. Достанешь?
— Попытаюсь.
Девушка вскинула руки и направила огромный сгусток огня. Одна из ракет взорвала ближайшее судно, но больше выстрелить комплекс не смог, его накрыло девичьей техникой. Полыхнуло. В небо взметнулся фейерверк, накрыв нескольких противников.
Такидзиро вдруг понял, что изредка отрабатывают ПКР, оставляя едва различимый во тьме ракетный шлейф и подпаливая суденышки, да одинокий пулемет грохочет, плюс сам японец огрызается, а больше никого и нет.
Такидзиро добил первый короб, кое-как вылез с места стрелка и сам принялся перезаряжать зенитку.
Он замер, поднося к глазам бинокль. Усиление прибыло мгновенно. Они бежали к берегу. Подлетела вертушка и высадила десант одаренных. Гостей ждет горячий приём.
Вон уже старый Син поднял водяной кулак и обрушил на палубу одного из судов, но тут другое на полном ходу влетело в берег, разметав препятствия и попросту погребло под собой табурщика.
Они что безумцы? — пронеслось в голове.
Огненный стихийник создал огромную сферу, из которой полетели лучи, раздирая обшивку посудин будто глазуревую корочку.
В ответ на это всё усиление смело с берега огнем корабельной артелерии. Такидзиро снова прыгнул за зенитку, поливая высаживающихся противников. Перед ними вспыхивали линзы стихийных щитов.
Бред! Бред! Бред! Но не могут же там все быть табурщиками!
Или могут? От этой мысли внутри все похолодело.
А затем он увидел, как с бортов кораблей спрыгивают шагачи.
Среди огня и трупов они выглядели как стальные боги войны.
Не может быть! Ведь их применение запрещено в городской черте! Они не ведь не безумцы, чтобы нарушить запрет императора?
Но вот один из шагачей вскинул руку. Такидзиро перевел на него прицел и понял, что уже давно не может надавить на гашетку. Патроны кончились…
Табурный щит затрещал, принимая множественные попадания. Парень попытался вскочить, но понял, что ноги не слушаются. Он глянул вниз, и осознал, что доспех слетел за пару секунд, а этот обжигающий холод, ни что иное как последствия контакт с пулей.
Контуженную артой группу мы бы долго ковыряли, если бы не шагачи.
Конечно, кто-то скажет, их нельзя использовать в городской среде. Но это если найдутся, те, кто об этом сообщат, а я таковых оставлять не планирую.