— Эй, Тупак! Тут на ящике написано «Лично для команданте Амару»! — Римак стоял над очередной укладкой. — Принести или я посмотрю?
— Смотри, — благосклонно разрешил Вася, даже не повернув голову, продолжая крутить АКМ и поглаживать его, любуясь отблесками солнца на металле ствола.
За спиной, у грузовика, скрипнула петля крышки и в ту же секунду мир перевернулся.
Оглушительно ударило по ушам.
Мимо шарахнул сполох оранжевого пламени.
Жаркая волна толкнула в затылок.
Опрокинуло стол, рассыпались детали.
Хоакина бросило на Инти и они оба упали, громыхнув автоматами.
Остальные рухнули на землю по усвоенной в боях привычке: бомбят — ложись!
Сизый дым заполнил площадку.
С неба медленно сыпались тлеющие зеленые обломки.
Следом докатился тяжелый кислый запах взрывчатки.
Вася поднял голову над вставшей ребром столешницей — у развороченного заднего борта грузовика дымилась немалая проплешина, вокруг валялись кровавые ошметки, метрах в пяти отползали раненые…
Звон в ушах скачком сменился на крики боли.
Первым, как ни странно, начал действовать не команданте, а Моро, врач-кубинец:
— Марко! Сача! Носилки, живо! И мой чемоданчик!
Секунда — и он уже был у грузовика, осматривая корчащиеся на земле тела.
— Назад! Назад! — заорал Че, но врач только отмахнулся.
— Почему назад? — схватил Вася Гевару за рукав.
— Ля Кувр! — бешено выкрикнул Эрнесто. — Ля Кувр!
«У него шок!» — успел подумать Вася прежде, чем сообразил, что друг и старший товарищ напоминает о взрыве в порту Гаваны[v]. Точнее, о двух взрывах — второй потряс французский пароход минут через сорок после первого, когда уже шли спасательные работы, скачком увеличив число жертв.
— Моро! — грозно рыкнул Че. — Быстро выноси раненых в укрытие!
Врач и два его помощника дотащили до скального выступа и опустили носилки с двумя окровавленными телами.
— А остальные?
Моро поднял потемневшие глаза на Васю:
— Нет остальных.
— Римак???
Врач только отвел взгляд.
Вася рванулся к грузовику, но товарищи буквально повисли у него на руках.
— Пустите! Пустите! — бился он несколько секунд, а потом душу затопил ужас потери и легендарный партизанский командир, прошедший Боливию и Перу, зарыдал и буквально свалился на землю.
— Терпи, Chico[vi], — рядом присел Че. — Знаешь, как тяжело было, когда мы потеряли Камило[vii]?
Вася выл, колотил ладонью по камню и не замечал, что рассаживает руку в кровь.
Римак.
Римак, с которым он бок о бок воевал три с лишним года.
Друг и брат.
Из того, самого первого призыва, теперь с ним остались только Искай и Катари. И еще Мамани, но его касик не видел давным-давно.