Я не могла двигаться. Не могла ответить. Могла только принимать. Чувствовать, как моё тело, предательское и пробуждённое, отзывается на эту безжалостную власть волнами нарастающего удовольствия. Стоны рвались из горла, громкие, постыдные, неподконтрольные.
— Смотри, — его хриплый приказ прозвучал прямо в ухо.
Я закинула голову и увидела наше отражение в зеркальном потолке. Его мощная фигура, двигающаяся за моей спиной. Моё тело, изогнутое и зафиксированное, полностью отданное на его волю. Моё лицо, искажённое от наслаждения и полного саморазрушения.
Это зрелище стало последней каплей.
Взрыв был сокрушительным. Беззвучным. Внутренним. Мир побелел и рассыпался на миллионы осколков. Я не кричала — я замерла в немом, бесконечном крике, чувствуя, как всё внутри разрывается на части от всепоглощающего, шокирующего экстаза.
Он не остановился. Его движения стали ещё более резкими, яростными, выжимающими из меня каждую каплю ощущений, продлевая оргазм до невыносимой грани, где боль смешивалась с блаженством. И только когда моё тело обмякло, полностью разбитое, он достиг своего пика, издав низкий, сдавленный рык, и заполнил меня.
Он оставался внутри меня ещё несколько мгновений, его дыхание было тяжёлым и громким у моего уха. Затем его пальцы разомкнули пряжки ремней. Он подхватил меня на руки, прежде чем я рухнула, и прижал к своей груди. Моё тело безвольно обвилось вокруг него, не в силах пошевелиться.
Он отнёс меня к массивной кровати и уложил на прохладную кожу. Лёг рядом, его рука легла на мой живот, ощущая последние судорожные вздрагивания.
Он поцеловал меня. Это был уже не тот поцелуй — яростный, горький или всепоглощающий. Он был тихим. Нежным. Бесконечно уставшим. В нем была вся боль мира и вся нежность, на которую только он был способен. Его губы мягко прикоснулись к моим, запечатывая невысказанное, давая обет без слов.
Его пальцы медленно, почти задумчиво, поглаживали мою кожу, ощупывая каждую дрожь, каждый вздох, будто стараясь запомнить тактильную карту моего тела на долгую разлуку.
— Я так тебя люблю, — прошептал он. Его голос, обычно твердый как сталь, сейчас звучал приглушенно, с непривычной хрипотцой, обнажая ту бездну уязвимости, что он открывал только мне.
— Я тебя тоже, — выдохнула я, и слова повисли в воздухе, слишком простые для той бури, что бушевала внутри.
Внезапно его руки обхватили мои бёдра. С ловкой, привычной силой он перевернул меня, посадив сверху на себя. Я ощутила под собой его мощный торс, а ниже — его член, всё ещё твёрдый и требовательный. Без слов, понимая его безмолвный приказ, я медленно, чувствуя каждую мышцу, опустилась на него, снова принимая его в себя. Глубоко. До самого конца.