— А как же девятый круг? — выдохнула я.
Он медленно повернулся ко мне. Его голубые глаза, обычно такие холодные, теперь горели странным огнем — решимостью, болью и какой-то дикой нежностью. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, а дыхание обожгло кожу.
— Сделаем его прямо сейчас, — прошептал он тихо, так, чтобы водитель не услышал. Его голос был низким, хриплым и полным обещания. — Все произойдет быстро.
Машина резко затормозила у подъезда особняка, гравий хрустнул под колесами. Еще не успев опомниться от быстрой езды, я почувствовала, как дверь со стороны пассажира открывается, и его сильная рука берет меня за запястье.
— Вставай, — его голос прозвучал твердо, без возможности возразить. Он буквально вытащил меня из салона, мои ноги, подкашиваясь, едва успели найти опору на земле.
Он не отпускал мою руку, его пальцы сжимали ее с такой силой, что казалось, на коже останутся следы. Он уже смотрел на входную дверь, его взгляд был отрешенным и сосредоточенным одновременно.
— Сейчас пока пакуют твои вещи, пошли в «храм», — произнес он, и это прозвучало не как предложение, а как приказ. Как констатация факта, не подлежащего обсуждению.
Не дав мне возможности перевести дух или оглядеться, он поволок меня за собой через массивную дубовую дверь. Мы прошли по главному холлу, где наши шаги гулко отдавались от мраморного пола, затем свернули в знакомый, но от того не менее пугающий коридор. Воздух здесь всегда был холоднее и пах старым камнем.
Он не замедлил шаг, подводя меня к той самой неприметной двери. Одним точным движением он открыл ее, и мы начали спускаться по узкой крутой лестнице вниз. С каждым шагом воздух становился все более спертым, густым, наполненным ароматом кожи, ладана и чего-то металлического.
И вот мы вошли. Алый свет, густой и плотный, как жидкий рубин, окутал меня с головы до ног. Это был «Храм». Место, где стирались все иллюзии, оставалась только голая, неприкрытая правда.
Мой взгляд, помимо моей воли, сразу же метнулся в угол. К той самой конструкции. Холодный, матовый металл, сложенный в виде четкой, неумолимой буквы «Х». Толстые кожаные ремни с массивными пряжками свисали по бокам, безмолвно обещая полную, абсолютную фиксацию. Пугающая, откровенная геометрия власти и подчинения.
Он отпустил мою руку и сделал шаг вперед, к центру комнаты. Затем медленно повернулся ко мне. Его глаза, ледяные и бездонные, поймали мой взгляд, полный немого ужаса и странного, щемящего предвкушения.
— Начало девятого круга, моя Искорка, — произнес он тихо, но так, что каждое слово прозвучало оглушительно громко в звенящей тишине комнаты. В его голосе не было ни злорадства, ни нетерпения. Лишь холодная, безжалостная уверенность и та самая, знакомая до дрожи, интенсивность.