Прыщей у меня не было.
Успокоительное…
Обойдусь.
Я красива.
Да, пусть не само совершенство, пусть мне далеко до тех, которые претендуют на роль невесты. Они и моложе, и сами по себе куда как больше соответствуют… но я все равно красива.
— Главное, — сказала я зеркалу, — повторять почаще. И вообще… я ж не невеста! Чего мне нервничать?
А не нервничать не получалось.
Надо было соглашаться на успокоительное. Определенно.
Вдох.
Выдох…
И Лют приехал вовремя. Это на самом деле ничего не значит, потому что… потому что он вежливый. И знакомы мы уже хорошо. Почти друзья даже.
Вот.
— У тебя выражение лица очень грозное, — сказал он, открывая дверь.
— Извини. Просто… нервничаю. Это ведь не семейный ужин?
— Да как сказать. С одной стороны, несомненно, семейный… с другой, — Лют несколько замялся.
— Не совсем.
— Именно.
— Другие победительницы? Или призерки?
— Скорее уж призерки. Да, они… и их сопровождающие. Знакомые деда, не пригласить которых было бы неприлично. Еще мой брат приехал с супругой. И… моя бывшая жена.
Вот ведь. Надо было на успокоительное соглашаться! Надо! Пора бы уже понять, что книга точно знает, что мне нужно. А я вот…
Я как-то морально не готова.
Хотя… какое мне дело до бывшей жены Люта? И вообще я к князю в гости еду. По личному его приглашению. Вот так надо повторять.
И поуверенней.
Я покосилась на княжича.
— Понятия не имею, зачем она приехала, — сказал тот, оправдываясь. — Она обычно избегает визитов. Даже Гор предпочитает к ней ездить, когда она свободна. И с дедом у нее некоторое… недопонимание, скажем так. А тут вдруг взяла и приехала.
— Дай угадаю, с подругой?
— Именно.
Стало быть, по мою душу. И что теперь? А ничего. Ровным счетом ничего. Причем оба это понимаем и молчим, напряженно так. Еще немного и воздух вовсе от напряжения остекленеет.
— Я тут кое к кому обратился… — Лют заговорил первым. — По поводу тех монахов… священников… и рукописей. Все же если вывезли артефакт подобного ранга, то где-то еще должны были бы упоминать. Или прямо, или косвенно. Просто Византия — не совсем моя специализация.
Я выдохнула.
Да, лучше говорить о специализации, древнем артефакте и не менее древней Византии, нежели о бывшей жене, которая вдруг снизошла до визита.
— И что?
— Позвонил я еще вчера, — признался княжич. — Такие вещи времени требуют, но сегодня мой… знакомый ответил. Кое-что есть. Правда тоже…
— Все сложно? — предположила я и угадала.
— Именно. Сложно и неоднозначно. Во-первых, это было более тысячи лет тому, поэтому информация о тех событиях, если и сохранилась, то весьма разрозненная. Во-вторых, сама по себе Византия этого периода весьма… своеобразна. Великое некогда государство раздирает смута. Власть. Богатство. Величие. И все это щедро полито кровью. Один заговор идет за другим. Чернь волнуется. Вспыхивают мятежи. И гаснут. Границы империи трещат… с одной стороны печенеги, с другой — арабы. Где-то там же то засуха и голод, то дожди и голод. Моровые болезни. Один император сменяется другим, часто перевороты кровавы, а еще после них так и тянет переписать историю, вычеркнув из нее упоминания о прежних неудачах и явив будущему мудрость. Ну или хотя бы обосновав законность восшествия на престол. Вот и горят неправильные, рукописи. Часто вместе с теми, кто их создал. Причем уничтожали и старые рукописи… и очень старые.