— Господин секретарь, с вами желает вне очереди встреться путешествующий инкогнито странник, который не имеет предварительной записи… — Далеко не рядового представителя данной структуры отвлек от подготовки к новому рабочему дню послушник, что заглянул в его кабинет. — Одежды его довольно скромны и гербов не несут, зато аура принадлежит одаренному пятого ранга. А ещё брат эконом настаивает, что это очень срочно, поскольку путник сей сделал до крайности щедрое пожертвование. Оценка его даров все ещё продолжается, но даже по самым осторожным подсчетам там одного только золота будет никак не меньше десяти тысяч солидов…И брат эконом печенкой чувствует, что у нашего гостя есть ещё, и на благое дело он готов пожертвовать много, много больше.
— О? — Хозяин кабинета подобным новостям поверил сразу же, ибо чутье на деньги у главного финансиста их организации было столь чутким и всеобъемлющим, что эконома уже раз десять проверяли, не слуга ли он греха жадности и не воплощение ли… Однако — нет, ну или всем проверяющим надо было бы срочно покупать себе индульгенцию, снимая со своей души грех приема взяток, ведь в официальном заключении раз из раза повторялось — просто дар у человека имелся. Пророческий. Специфический. Узконаправленный и потому на диво эффективный…Настолько эффективный, что предложения сменить место работы ему поступали из множества мест. По слухам даже из преисподней. — Подозрительно, весьма подозрительно! А золото это случайно не ворованное?
— Ну, и да, и нет, — развел руками послушник. — Судя по золотым статуэткам многоруких зверобожеств оно явно вынесено из какого-то языческого храма Индии, но уж кому-кому, а нам в этом видеть ничего плохого не положено.
— Воистину, — согласился с мнением многообещающего новичка заслуженный искоренитель зла, ереси, языческих предрассудков и недозволенных точек зрения. — Ну, значит сей доблестный борец с грязными язычниками действительно хочет в чем-то исповедаться нашей матери-церкви…Зови его сюда!
Инквизиция снискала в веках столь мрачную и грозную славу, что боялись её как огня, ибо после излишне близкого знакомства с братьями-инквизиторами даже аутодафе многим могло бы показаться долгожданным избавлением. Однако целью её являлась вовсе не бессмысленная жестокость, чего бы не говорили об этом враги веры и родственники приговоренных, а максимальная эффективность в деле борьбы с предателями веры, влиянием темных сил, происками злокозненных чернокнижников и угрозами матери-церкви. И ради своей высокой миссии самая страшная спецслужба Рима могла пойти на многое. На риск своими и чужими жизнями, на обман, на бесчестие, на расходы в виде выплаты вознаграждения информаторам и выполнившим работу самих инквизиторов наемникам, даже на прощение отдельных грешников, если это помогало взять грешников куда более многочисленных и закоренелых и тем спасти невинные души. А потому, когда отвечающий за прием посетителей секретарь данной организации узнал о рвущемся к нему посетителе, то особо не удивился. Подобные визитеры встречались ему практически каждый месяц. Одни хотели снять вцепившееся в них проклятие, покуда в них ещё теплится жизнь, другие намеревались подставить врага или конкурента, узнав его грязные и противные вере секреты, третьи сами искали защиты…Пытающиеся расторгнуть демонический контракт, оказавшийся совсем не таким выгодным, как казалось раньше, тоже периодически появлялись. Иногда их из этого здания даже выпускали. Бывало, что и не на площадь с костром.