Иди… Иди туда… Он ждёт…
Анна отшатнулась, споткнулась и побежала прочь от видений, не разбирая направления, только бы подальше от этих… этих вещей.
Она бежала, пока в лёгких не стало жечь, а ноги не превратились в свинцовые колоды. Упала на колени, судорожно глотая воздух. Когда подняла голову, то увидела, что выбежала на открытое место – небольшую поляну на склоне холма.
Закат окрасил небо в кроваво-красные и лиловые тона. На фоне этого апокалиптического неба, на вершине следующего холма, чётко вырисовывался силуэт.
Человеческий силуэт.
Он стоял неподвижно, лицом к закату, высокий и прямой. Анна вскочила на ноги, надежда вспыхнула в груди ярким, болезненным пламенем.
– Эй! – закричала она, размахивая руками. – Помогите! Я заблудилась!
Силуэт не шелохнулся.
– Эй! Вы меня слышите? – её голос сорвался на визг.
Она сделала несколько шагов вперёд, стараясь разглядеть детали. Силуэт казался одетым в длинный плащ или пальто. Голова была слегка наклонена, будто человек что-то рассматривал вдали.
– ПОМОГИТЕ! – закричала Анна изо всех сил.
Эхо разнесло её крик по лесу, и на мгновение показалось, что силуэт повернул голову. Анна замерла, затаив дыхание.
Но ответа не последовало. Только ветер, поднявшийся внезапно, зашумел в вершинах деревьев, и его звук был похож на тихий, насмешливый смех.
Силуэт оставался неподвижным, тёмным пятном на фоне умирающего дня. Анна поняла, что это не спаситель. Это что-то другое. Что-то, что наблюдает. И ждёт.
Темнота сомкнулась окончательно, поглотив и силуэт, и последние проблески света. Анна осталась одна в полной, абсолютной темноте тайги, где каждое дерево могло скрывать неведомую опасность, а каждый шорох обещал нечто худшее, чем просто смерть.
Где-то совсем близко завыл ветер, и в этом завышении ей снова почудились слова:
Он ждёт… Всегда ждёт…
Анна обхватила себя руками, пытаясь согреться, и поняла, что это только начало. Настоящая ночь в тайге ещё не наступила. А когда наступит – придут и другие обитатели этих мест. Те, кто не довольствуются лишь наблюдением.
Анна забралась на толстую сосну с низко растущими ветвями. Руки дрожали так, что она дважды срывалась, прежде чем удалось ухватиться за прочный сук. Забралась повыше, туда, где ветви сплетались в подобие гнезда, и прижалась к стволу.
Темнота под деревом была не просто отсутствием света – это была физическая субстанция, густая и тяжёлая. Сначала тишина казалась абсолютной, но постепенно Анна начала различать звуки. Не городской гул, а отдельные, чёткие шумы, от которых кровь стыла в жилах.