— Зачем нам идти в лагерь? Здесь мы никому не интересны. Если мы пойдем в поселение, будем вынуждены платить дань Хану, — заметил один из взрослых.
— Да еще и правит у них Пробудившийся. Белый Кремль — проклятое место! — заявила старуха скрипучим голосом. — То Бульдог был, отъявленный псих, нынче и вовсе — зеленый живодер и душегуб!
— Не перегибайте палку. Сова не посоветует откровенную дрянь, — заявила модификантка. — Хотя мне кажется, что у нее имеются свои мотивы, да и сталкиваться со сборщиками Хана мне тоже не хочется.
— За стенами должно быть безопаснее, — несмело заявил один мужчина. — Может, у них и еда есть?
— Или еда для Пробудившегося — это мы. Ха-ха-ха! — пошутил другой выживший и громко рассмеялся от своей же шутки.
— Как тебя упыри не схарчили, уже загадка, — хмыкнула Калека. — Что скажешь?
Судя по всему, модификантка обратилась к своему напарнику, тому самому учителю из школы, который из скромного просветителя превратился в сурового, закаленного в боях лидера. Он прислушивался к советам других, но в последнее время решения принимал самостоятельно.
— Идем к Сонным, — заявил модификант веско. — Тьфу, и кто только их так обозвал?
— Но ведь народ против. У нас тут демократия или как? — фыркнула Калека.
— У нас модократия, — обронил учитель. — Всем правят модификанты и модификаторы. Как скажу, так и будет.
Община принялась недовольно роптать. И хоть никто не повышал голос, глава добавил:
— Там, возможно, мы найдем еду, а также безопасное убежище. Вспомните про Настю. Ей нужен уход.
Народ подавленно умолк. Девочка похлопала ресницами и тяжело задышала, в груди сдавило. Он не забыл про нее!
— Мы посмотрим на жизнь в Белой крепости, а затем решим, что делать дальше. Если их порядки нас не устроят, вернемся к прежней жизни. Ну а Настю оставим там в любом случае.
Скакнувшее вверх настроение быстро вернулось обратно в пучины депрессии. Разумеется, от нее просто хотят избавиться.
— Мудрый выбор! Решим на месте. Не понравится, так хоть девку сбагрим.
— Во-во, меня достало возиться с ее коляской.
— Увечным не выжить в тяжелую годину… — проскрипела старуха.
На глазах девочки показались слезы. Ей стало страшно. Если до этого лагерь казался ей почти что землей обетованной, где есть еда и защита, то теперь… складывалось впечатление, что ее хотят принести в жертву кровожадному свихнувшемуся Пробудившемуся. Говорили, что они питались человеческой плотью. Неужели ее съедят?
Впрочем… Так даже будет лучше. Наконец, ее мучения закончатся. Ей самой храбрости не хватило, чтобы свести счеты, и будет прекрасно, если кто-то другой закончит ее страдания. Главное, чтобы это не было больно. Настя утерла слезы и осторожно покатила кресло по коридору, стараясь издавать минимум скрипа. Очень скоро ее ждет очередной переезд, к которому следует подготовиться. Возможно, это будет последнее путешествие в ее жизни, так что следует нарядиться во что-нибудь красивое. Ей вспомнился фильм про огромную обезьяну, которой в качестве дара преподнесли блондинку в элегантном платье.