Расспросив его, один из группы вскинул руку вверх, и не прошло и пяти секунд, как к нам подбежал один из надзирателей в чёрной броне.
— Мы этого забираем, — сказал главный.
— Как пожелаете, — ответил надзиратель и поднёс считывающее устройство к браслету на руке Маерса. — Стандартный контракт, специализация отсутствует. Всего тридцать тысяч галактических кредитов.
— В прошлый раз за такого же я отдал двадцать семь, — наёмник «Синих светил» недовольно повёл бровью.
— Добывать товар всё сложнее и сложнее, — ответил надзиратель.
— Как будто вы не берёте их за бесценок из всяких мусорных миров. Плачу двадцать восемь и только в знак нашей долгой дружбы.
— Хорошо, — со скрипом ответил надзиратель.
— Прощайте, — сказал Маерс, когда его заставили встать и последовать за своими новыми хозяевами.
— Не повезло, — сказал худой. — В армии до конца контракта доживает в лучшем случае каждый десятый. В наёмниках, считай, один из сотни.
— Откуда такая смертность? — спросил я. — Здесь что, война бушует?
— Война? В Шарде? Можно и так сказать. Как только ты выйдешь из этого зала, тебя будет поджидать опасность, куда бы ты ни отправился. Монстры в меридианах. Разборки картелей и корпораций. Бандитизм. Тебя может убить любой аристократ просто за то, что ты на него не так посмотрел или просто ради забавы. О представителях шести великих домов я и говорить не стану. Для них законов вообще не существует. Они сами являются законом.
Как и в прошлые разы у меня появилось больше вопросов, чем ответов. Но хоть что-то начало проясняться. Я попал в конкретную задницу, и чтобы выжить, придётся постараться.
И так раздражающая боль в ногах понемногу усиливалась. Виски разрывались от боли, но я упрямо держался.
Зал с заключёнными и покупателями понемногу пустел. Как и предсказал Маерс, хилого забрали на гидропонные фермы, и я остался один. Несколько раз ко мне подходили группы людей, но видя мои раны и узнав о том, что я вселенец в чужое тело, тут же теряли ко мне всякий интерес.
И это странно. Я могу понять, раны. Их нужно лечить, тратить деньги или, как они здесь называются, кредиты. Но почему всех отпугивало то, что я иной? Если меня вылечить, то я точно буду лучшим работником, чем тот же хилый. Пусть я и выгляжу на пятнадцать, как мне успели сказать, но сил у меня явно побольше, чем у хилого. Чем так плохи иные?
Прошло ещё полтора часа, но на меня никто так и не позарился. В зале осталось в лучшем случае несколько десятков заключённых, а покупателей не осталось совсем. Радовался ли я этому? Нет. С не нужными никому людьми можно не церемониться. Я не знал точно, что со мной может случиться, но подсознание рисовало кошмарные картинки, как меня заставляют переносить нечто радиоактивное. Такое, от чего кожа слезает сама собой. Или того хуже, клетку подопытного в жуткой лаборатории.