В «родном» мире на украинской надписи настоял Никита свет Сергеевич, который в этой реальности скончался от болезни сердца, поднимая Целину, а не числясь руководителем парторганизации УССР. Климент Ефремович же, сменивший его ещё в 1941 году, ко всем этим заигрываниям с местной украинствующей фрондой относится крайне отрицательно. Так что на поводу у «диячей культуры» не пошёл: государственный язык в СССР — только русский, и точка! И правильно! Что, из-за чьих-то капризов ещё и на медалях «За оборону Закавказья» и только что учреждённой «За победу над Турцией» надписи делать на армянском и грузинском языках?
Орден сей получен не за «просиживание штанов в штабе», а за те самые «пожарные команды Ёлхова», как в 26-й армии прозвали батальонные тактические группы, пусть и погибшие при начале массированного наступления немцев, но внёсшие неплохой вклад в задержку развёртывания немецких плацдармов на левом берегу Днепра. А потом, уже при обороне Полтавы, позволившие «разобрать» немало немецких ударных «кампф-групп», пытающихся прорвать фронт. Да и при ликвидации «Полтавского котла» проявивших себя отлично.
Пока после окончания боёв на Левобережье армия пополнялась, Юрий Арсениевич по настоянию Григория Григорьевича Соколова организовал настоящие «курсы повышения квалификации» для командиров дивизий как раз по созданию и боевому применению этих самых тактических групп. А дополнительным стимулом применения опыта как боёв на Левобережной Украине в 1942 году, так и боевых действий в начале XXI века, стало использование в их составе «экспериментальных» техники и вооружений.
Кавычки, кстати, здесь уместны далеко не всегда. Да, в составе резерва армии теперь имеются, мягко говоря, уже переставшие к двадцать первому столетию быть новинками танки Т-62, САУ «Гвоздика» и «Акация», РСЗО «Град». Но есть и реальные новинки, вроде разведывательных беспилотников «Орлан-30», дронов-камикадзе «Герань» и наземных роботов, вооружённых ПТУРами и крупнокалиберными пулемётами. Их испытывают в условиях «военного конфликта высокой интенсивности».
Нельзя сказать, что наземные гусеничные роботы для 1940-х годов являются абсолютной новинкой. Эксперименты по созданию радиоуправляемых танков в Советском Союзе начались ещё в 1930 году. Но реально «работоспособные» образцы удалось изготовить на базе серийных лёгких Т-26 только к началу Финской кампании. И даже попытаться их применить.
Также изготавливались «телетанки» на базе БТ-7, отличавшиеся более крепкой бронёй и более высокой скоростью. Но в «амплуа» этих машин значилось использование огнемёта, пулемётный огонь, применение отравляющих веществ, постановка дымовой завесы и использование в качестве самоходного фугаса. Правда, из-за отсутствия возможности прицеливания, пулемётный огонь «по площадям» оказался крайне неэффективным. Дальность действия огнемёта не дотягивал и до 50 метров, и «огнепускание» осуществлялось «на глазок» по команде оператора, зачастую, из-за удалённости не способного оценить ни дистанции до цели, ни точного азимута выброса огнесмеси.